Альфред Кох - Ящик водки. Том 1

— Способом производства?

— Ну перестань. А п.г.т. (поселок городского типа) тогда что?

— Хер его знает…

— То-то. В чем разница между Москвой и Питером? Да в том, что в Питере победила охранительная тенденция, а в Москве — девелоперская.

— А больше ведь и нет городов в России.

— Готов согласиться, что остальное — это поселки городского типа. Ну, может, Самару, Нижний и Казань, в которых есть исторический центр, условно можно отнести к городам.

— Ага, условно-досрочно. Да, ты возвышенные задачи решал. А я в 84-м возглавил в газете отдел сельской молодежи. Сделал головокружительную карьеру! Оклад мне подняли со 125 до 145. Значит, 145 долларов — то есть, что это я, какие доллары? Рублей было 145! Ну, и еще гонорара сколько-то выпиливал, всего выходило сотни две.

— Ну и у меня приблизительно то же. Аспирантская зарплата, дворницкое жалованье, и родители еще помогали. А как у вас в Калуге было со жратвой?

— Мойва, сыр плавленый, яйца. Так же всё.

— Ну да, стандартный набор провинции. А вот в Питере позже жрачка стала пропадать, в 84-м еще было все хорошо.

— Из Калуги в Москву ходила колбасная электричка — чтоб не соврать, три часа она шла.

— Как от Женевы до Куршевеля.

— Или как от Москвы до Парижа.

Трудовые будни. Редакция. лететь — когда три часа, выходит, когда три с половиной, как повезет… Я, как приезжал в Москву, сразу шел в так называемую сосисочную и съедал там пять тонких сосисок — как деликатес.

— Мой товарищ Витя Вексельберг в студенчестве подрабатывал на мясокомбинате и собственноручно изготавливал молочные сосиски. Так он до сих пор любит задавать вопрос на засыпку: «Из одного кг мяса сколько делается сосисок?» Вот ответь мне на вопрос!

— Гм. Пять.

— Двенадцать! И это по технологии! Если без воровства! Сосиски — это мясопродукт, в котором 1/12 часть мяса…

— Значит, сосиски можно в пост есть!

Идеологический фронт — Ну типа ТОГО. Это такая гомеопатия мясом.

— И вот твой Витя узнал это, у него появился в жизни стимул, он поднялся…

— Наверное…

— А если б его кормили пармской ветчиной…

— …с мелоном…

— …то он бы до пенсии так и стоял на конвейере в сосисочном цеху.

— Сою бы подносил и селитру.

— А у нас же еще были интриги, битва за завотдельское кресло. Такие страсти кипели. Поскольку я в начальники не лез, именно меня и поставили, чтоб никому не было обидно. Ну, дальше там уже надо было вступать в партию и из комсомольской газеты проситься в партийную… Это было, конечно, очень вяло, и я тоже подумывал пойти в какую-нибудь аспирантуру, для разнообразия. И подальше от обкомовской идеологии и тех типов, которые ее насаждали.

— …А вместо Андропова стал Устиныч. Мне, откровенно говоря, было старика жалко — такие плечи у него приподнятые, он без конца задыхался, помнишь, его на какие-то выборы привезли, и Гришин его под ручку держит?

— Помнишь, его снимали в ЦКБ, а декорации — под настоящий избирательный участок в Москве?

— А как он дышал тяжело, помнишь? Когда я поехал по своим аспирантским делам в Красноярск, у меня ж из тамошнего университета было направление — там уже стоял бюст Константина Устиныча, местного выходца, и даже мемориал начинали строить. Потом деньги кончились, и все бросили.

— И в 84-м же построили большой памятник Ленину на Октябрьской. Многофигурная композиция. Это был последний такой год…

— Удалой такой.

— И сегодня ужасаешься — какие ж ресурсы тратились на всякую ерунду! Вот ты сейчас строишь памятник царю, так цены приблизительно представляешь. Ленин на Октябрьской! Какие это бабки! Ресурс шел просто в никуда…

— А в ВПК они как вбухивали деньги? Думая, что он у них есть?

— А Африка? Я там негров допрашивал, помнят ли они, как транжирили наши бабки, как мы их учили? Нет, ничего они не помнят и не знают про Россию… Они думают, что у нас тут государственный язык — португальский. А у меня коммунисты забирали все деньги и отдавали этим неграм. Как только этот грабеж кончился, я купил машину, съездил в Париж, завел вторую пару ботинок…

— А Гавана одна чего стоит?

— В Гаване я пока не был. А вот в турпоездку Франция — Португалия я чуть не отправился как раз в 84-м году, он еще и этим знаменателен.

— Опа!

— Ну. 650, что ли, рублей это стоило. По Союзу журналистов, так было подешевле. А у меня как раз личная жизнь была запутанная, я устал от разборок — и придумал, как одним махом разрубить целый узел проблем: от наведения порядка в личной жизни до устройства на работу в настоящее СМИ (а не какой-то агитлисток для провинциальных бюрократов). Значит, такой был план. По Португалии я бы путешествовал как простой турист, а после в Париже, как говорится, выбрал бы свободу и остался б там на ПМЖ. На работу я б пошел устраиваться на радио «Эхо свободы».