Альфред Кох - Ящик водки. Том 2

— Не думаю. Мне кажется, он хотел напасть. Это была сталинская разводка. Гитлер в нее поверил.

— Но это совпало с вековой линией русской политики — как она бы в идеале легла. Но в итоге удалась разводка британской разведки.

— Не знаю… Гитлер и сам ведь был мудак большой. Если б он хотел Совок победить, ему ни в коем случае не надо было геноцид устраивать. Надо было эту армию, которую он взял в плен, развернуть против Сталина. Но он был мудак, он был нацист. Ведь проблема не в том, что он агрессивный экспансионист. Это как раз не хорошо и не плохо — это никак. Может, Гитлер как раз сыграл бы благородную роль — освободил бы Россию от большевизма. Но он ненавидел евреев. Нацист. Вот в этом его главные грехи и провинности перед человечеством!

— Он мог бы, как многие, ненавидеть евреев — но молчать об этом.

— Да!

— Ну, Еве Браун в койке еще можно было на жидов пожаловаться, а так — молчи, терпи. Ева б ему еще могла ляпнуть: не любишь — ну так дави их. А он: дура ты, что ли?

— Ну да, удави их — как тогда со Сталиным воевать?

— А он долбоеб оказался.

— Чистый долбоеб. И Суворов об этом пишет. Помнишь, у него есть такая вещь — «Самоубийство»?

— Нет. Но у Гитлера правда трудно найти что-то симпатичное.

— Ну почему? Он очень любил немцев… Страдал за эту нацию…

— Ну, это ты в этом можешь увидеть позитив, а так-то широкая публика это не считает плюсом — что кто-то любит немцев… (Я, кстати, не знаю другого не немца, который любил бы немцев, как я.)

— С французами он похитрее повел себя. Виши, французская администрация, уважение… А с Россией почему-то решил действовать попроще. А ведь мог Сталина вы…ть в одну калитку! Целая армия была в его распоряжении!

— А, чего-то Солженицын в «200 лет…» гнал, что многие отождествляли коммунизм и евреев. Может, на это Гитлер повелся?

— Но зачем антисемитизм Гитлеру был нужен? Глупость натуральная, просто идиот!

— Да у нас Борис Николаич не мог вопросы порешать, а ты говоришь про Адольфа Алоизыча!

— Ну, у Алоизыча и планы были более грандиозные. Чем у Бориса Николаича. Он же хотел весь мир завоевать. Но тогда зачем тебе политика нацизма? Ну ладно, евреев не любишь — но чем тебе русские не угодили? Блондины с голубыми глазами? Что это за херня?

— В итоге получилось, что все равно Гитлер принес своему народу пользу — правда, через жопу… Чтоб люди начали работать, им нужен опыт поражения — чтоб не думали, что они самые умные… И им типа не надо работать, потому как они все изобретут… И что у них запасы сырья. И надо, чтоб кто-то им доходчиво растолковал: ребята, вы не самые крутые, надо работать. Людей отымели, они все поняли и работают. И в итоге «Мерседесы», немецкая техника, объединили Европу… Правда, большой кровью это все далось… Русские тоже потеряли огромное количество крови и ресурсов, но при этом продолжают думать, что они — круче…

— Я думаю, что Вторая мировая война самый главный урок дала миру…

— …что надо не на понтах, а на бабках все решать?

— Не, не. Что нельзя нацию — любую, это касается и чечен, — ставить в коленно-локтевую позу… Если вы ее поставили раком, высосали из нее кровь как победители, ждите, что вам придет отдача. Что ваши города будут бомбить. Что у вас будут взрываться дома. Блядь, Версальский мир был совершенно несправедлив. Очевидно несправедлив! Это признавали даже французы с американцами и англичанами. И никакая нация — тем более достаточно известная и мощная — не могла смириться с тем, что ее так объ..ли. Они никогда с этим не смирятся…

— Вот, это все жадность капиталистическая! Побольше хотели с немцев слупить — и ответили за это.

— Совершенно верно! Этой войны могло не быть. Это была французская тупость, а американцы с англичанами эти аппетиты унять не смогли. Вот и все. И наш тоже этого дурака Ширака слушает! Он опять его доведет до цугундера…

— И Россию жадность погубит… Но — ладно, что мы все о грустном. Вот ты лучше скажи, пожалуйста, Алик! Мы не верили, что Борис Николаич бухал. А мы верили, что он с моста упал? Какая твоя версия?

— Вот в это я быстрей поверю. У меня было такое подозрение. Тот мост на Николиной горе я знаю.

— Чего-то там с цветами… Или на блядки с цветами, или с блядок…

— Ха-ха-ха. С блядок — с цветами!

— А ты, Алик, чем занимался в 89-м?

— А я в 89-м ушел из своего ящика и устроился работать в политехнический институт преподавателем. Для меня это был колоссальный рывок в карьере — в моем представлении. Я хотел преподавать. Кстати, у меня благодаря этому есть некий ораторский навык, я ведь много лекций читал. Вообще все, кто имел реальную преподавательскую практику в институтах, все неплохо говорят.