Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Ельцин, конечно, всех удивил.

— Это кто ему такое придумал? Валя?

— Да, думаю, что да. И Путин…

— Это красиво прозвучало.

— Уж больно технологично. Я не понимаю, почему они Степашина сняли. Степашину можно было ту же схему поручить…

— Ну, наверно, нашлись влиятельные люди, которые были против Степашина.

— Ну а с Путиным — что, все были за?

— К Путину все относились, мне кажется, куда более ровно. Тогда.

— Наверно… Новость об отставке Ельцина Б.Н. я встретил на горнолыжном курорте в Колорадо. Мы с Борькой Йорданом поехали Миллениум встречать. В Соединенных Штатах Америки. С 1999-го на 2000-й. Все праздновали, когда три ноля появилось.

— Что, как мы знаем, ошибка.

— Да. 2001-й год был началом нового века, мы все знаем. Но праздновали все равно.

— И что?

— Ничего. Я радовался, мне симпатичен Путин был. Мне казалось, что вот сейчас какая-то динамика появится, ведь дедушка совсем уже был старый, толстый. Сейчас он похудел.

— Но ты понял эту схему: что фактически это назначение, поскольку такое внезапное объявление даты выборов без подготовки лишает остальных конкурентов шансов. Ты понимал это?

— Да. Но я в то же время и хотел, чтобы Путин победил.

— О! И я тоже это понимал как позитив.

— Иначе — Примус.

— Да, все же готовились. Гусь ведь под него выстраивал все.

— Да. Я не хотел Примуса. В принципе я Лужку симпатизирую, но Примус, мне кажется, это все-таки уже прошлый век. Ну это уже совсем… Такой он советский, ну просто совсем, — по стилистике.

— Я тогда назначение Путина одобрил. Да, в общем, и сейчас думаю — а какие еще варианты?

— Он за 5 лет мало чего сделал! Только все «вертикаль» укреплял!

— А другие бы вообще не сделали еще больше ничего.

— А, ну понятно. Ельцин за свои два срока вон чего наворотил, еб-тить. Путин же налоги снизил, и все. Налог до 13 процентов довел — спасибо. Еще что? Все? Все. Войну снова начал.

— Ты не сделал и этого.

— Я? Я из России государственной сделал Россию частную.

— Вот этими руками?

— Вот этими руками, да. На входе было 100 процентов государственной собственности, на выходе — 70 процентов частной. Это поглавнее, чем подоходный налог снизить.

ЕЩЕ РАЗ О ПРИВАТИЗАЦИИ

В 1999 году закончилось мое уголовное дело. Эта грустная история, которая не имеет никакого смысла. Я удивляюсь этим красавцам, Березовскому и Гусинскому, которые оскорбились тем, что мы посмели продать «Связьинвест» не им, а старику Соросу. И начали подключать прокуратуру, чтобы разобраться со мной. Интересно, а сейчас они так же готовы были бы купить эти акции? Напомню, что 25 процентов плюс одна акция были проданы летом 1997 года за 1 миллиард 875 миллионов долларов. Сейчас Сорос продал их «аж» за 625 миллионов долларов. 1 миллиард 250 миллионов чистого убытка.

Я иногда думаю, что не нужно было играть в принципиальность. Нужно было продать им «Связьинвест», а они бы и обанкротились, понеся такие огромные убытки. И все бы были довольные…

Кстати, эта продажа акций «Связьинвеста» до сих пор является крупнейшей приватизационной сделкой в России. Даже последовавшая в 1999 году продажа 75 процентов акций «Славнефти» не принесла такого дохода. Вот тебе и воры-взяточники.

Проходят годы, а страсти по поводу итогов приватизации никак не успокаиваются. Вот недавно Счетная палата уже в который раз решила проанализировать итоги приватизации. При том, что она уже двадцать раз это делала. Я по этому поводу выступил на сайте «Газета.ру» со следующей статьей:

«…В отношении залоговых аукционов я хочу задать простой вопрос: соответствовали ли эти сделки действующему на тот момент законодательству? Только с этих позиций можно оценивать действия чиновников. Если сделка не соответствует действующему законодательству, то их нужно увольнять, а если есть состав преступления, то судить. Если же она соответствует действующему законодательству, а я настаиваю, что в случае с залоговыми аукционами так и было, то нужно от темы отстать и больше к этому вопросу не возвращаться.

Версию о притворной сделке я слышал уже много раз. Я олигархам никаких денег не давал, и мне об этом ничего не известно. Они приходили и платили деньги. В Госкомимуществе никаких денег нет, там есть имущество, которое мы отдавали в залог в обмен на кредиты, которые предприниматели давали правительству.

Со времени проведения залоговых аукционов прошло 10 лет, за это время у всех, включая Счетную палату, Генеральную прокуратуру и тех, кто участвовал в этих аукционах и не победил, у всех у них была возможность оспорить эти аукционы в суде. Предъявить иски с ровно этой аргументацией: что сделка была притворной, что деньги брали у того, кто впоследствии взял эти деньги в кредит (то есть Минфин), и так далее. Все эти аргументы вполне могут составить предмет иска, и на этом основании сделка может быть признана притворной, подлежащей расторжению, и так далее. Более того, некоторые из проигравших, в частности «Инкомбанк», от липа фирм, которые он учредил для участия в аукционе, в такого рода судебных разбирательствах участвовали. И ни одного суда ими выиграно не было. Если юристы утверждают, что сделка притворна, то надо подать в суд, но никто этого не делает. Постоянно происходит сотрясение воздуха.