Захар Прилепин - Восьмерка

Новиков набрал напарника, тот первым сказал:

— Я уж понял, понял… Проблемы какие-то?

— Да. Проблемы, — ответил Новиков сипло; получилось очень искренне. Новиков давно заметил, что если говорить правду — получается какая-то ерунда с голосом, будто ты заранее подозреваешь, что тебе не поверят. А когда немного привираешь — голос становится крепче, уверенней, жестче.

Проблемы у него были, конечно. Но позавчера. А сегодня у него не было проблем. Зато он точно не хотел работать.

— Леш, я отпросился! — радостно доложился Новиков другу.

— И? — спросил Лешка.

Новиков уже понимал, что ничем хорошим их разговор не завершится, но принять этого совсем не желал.

— Я к тебе зайду сейчас, я тут недалеко, — сказал Новиков и поскорее отключился.

Лешка вышел на улицу через полчаса, не меньше. Новикова он будто бы не узнал, по крайней мере лицо его было столь же одушевленным, как если бы вместо лица вырос локоть.

Они даже не протянули друг другу руки поздороваться и уж тем более не обнялись.

Постояли минуту молча, глядя, как едут машины.

Лешка, приметил Новиков, не подергивал плечом, будто его щекотный попугай потерялся.

— Я ничего не хочу, — сказал Лешка.

— Почему? — спросил Новиков.

— Как ты себе это представляешь, — сказал Лешка. — Я буду рассказывать, что кричал «Адвокат! Адвокат!» — а в это время… меня…

Лешка долго молчал.

— Я просто буду жить дальше, словно этого не было, — сказал он.

— Тогда я тебе помеха, — сказал Новиков. — Потому что я — был.

Новиков направился во дворы, подальше от людей: откуда-то пришло странное чувство, будто его могут узнать со всем тем позором, что он нес внутри. Даже не понятно, кто именно узнает, — какие-то прохожие, любые: «Смотрите, это тот, которого лупили бутылкой по лицу… У которого ботинок буквой “Д” на спине…»

Если Новиков видел кого-то — тут же отворачивался, делал вид, что читает объявление на заборе… или садился, расправлял штанину, терзал шнурки. Так часто завязывал, что оборвал один. Пришлось уже всерьез рваные остатки шнурка связывать между собой.

Ввиду того что человек ходит по родному городу одними и теми же маршрутами, Новиков вскоре понял, что он направляется точно к себе на работу, куда вовсе не собирался.

Развернулся и пошел в другую сторону.

Он вдруг понял, с кого стоит спросить. С нее все началось. Это она ткнула в него пальцем из-за угла. В него и в Лешку.

Через сорок минут Новиков стоял все в том же дворе, где случилось убийство.

«Это ведь та же самая тетка, что увидела нас тогда… Когда мы с Лехой сюда зашли вечером пьяные… Наверняка она нас опознала. Из-за нее нас пытали!»

Новиков зачем-то поискал глазами чайник, которым они кидали тогда друг в друга. Так бы он и валялся здесь же.

Подошел к окну, из которого тогда выглянула перепуганная возможностью нового смертоубийства женщина.

Минуту стоял, вроде бы вглядываясь меж занавесок, но на самом деле рассматривая свое отражение. Так что когда занавески раскрылись, Новиков всерьез испугался, отшатнувшись.

— Вы чего здесь делаете? — спросила женщина.

Голос звучал глухо, но расслышать слова было можно. Рама в окне стояла одна и старая.

У женщины были длинные серьги в ушах, морщинистая, бледная кожа, сильно накрашенные губы.

«Ей лет семьдесят, не меньше», — решил с неприязнью Новиков.

— Это вы меня опознали? — спросил он. — Меня и моего друга?

Женщина стояла недвижимо, только серьги ее раскачивались, как ходики. Такое ощущение, что в голове женщины было огромное внутреннее напряжение, заставляющее серьги двигаться.

— Вы знаете, что со мной было из-за того, что вы не носите очков? — спросил Новиков. — Меня били минералкой по лицу!

— Каким образом? — спросила женщина, и серьги, кстати, вдруг остановились.

— Вы не носите очков, потому что они вас старят! — закричал Новиков. — Старая слепая проститутка!

На этих словах серьги снова начали раскачиваться, только еще сильнее.

— Если б ты носила очки — ты б не стала в меня тыкать пальцем из-за угла! Зачем ты в меня тыкала пальцем? Ты бы лучше тыкала пальцем в себя!

— Идите вон! — вдруг неистово заорала тетка. — Вон! Кыш!

— Я идите вон? — заорал в ответ Новиков. — Это ты идите вон!

Женщина стремительно вскрыла засовы на окне, — а может, оно и было открыто, — и распахнула створки, сделав столь резкий выпад в сторону Новикова, что едва не выпала. Судя по всему, она хотела ухватить его за волосы обеими руками.