Эрвин Штритматтер - Лавка

На празднике для девочек устраивают игру в петушки и бег в мешках, а мы, мальчики, развлекаемся стрельбой в деревянную птицу. Птица укреплена на верхнем конце шеста, она взъерошенная, будто сип, и только портит вид синего неба над Мюльбергом. Изготовил птицу каретник Шеставича.

— Штреляйте! Штреляйте! — призывает он нас. — Может, штанете потом шправные шолдаты.

Ради детского праздника торговое сословие Босдома облагается косвенным налогом: мясоторговец Ленигк должен поставить от себя две деревянных лохани с тепленькими (так у нас зовут сардельки), трактирщица Бубнерка — несколько ящиков лимонада, моя мать — три-четыре жестяных банки леденцов.

Мюльберг — это зеленое поле. Выставив усы, Румпош гордо шагает по нему с жестянкой, словно сеятель с решетом, и разбрасывает леденцы между кустиков вереска и овсяницы. Дети бегут следом и схватываются из-за каждой конфетины. Считается, что от детского праздника дети должны получать удовольствие, но пока, на мой взгляд, удовольствие получают только взрослые, со смехом наблюдая, как мы деремся.

Румпош разучил с нами хороводную песню, чтоб водить хоровод: Бодро поутру вставай, посох взял, вперед шагай.

В этой песне очень много строф. А для танца Румпош выделяет каждой девочке по мальчику, каждому мальчику по девочке, и уж какую ты получишь, с той изволь танцевать, нравится она тебе или нет.

Моей дамой оказывается Минна Хендришко. Она похожа на самку маленького ястреба и не принадлежит к числу тех девочек, которых я считаю красивыми, но зато у нее блестящие серые глаза и красные на скулах щечки, все равно как у Полторусеньки. Короче, нельзя сказать, что Минна Хендришко мне совсем не по душе, при встречах она иногда дает мне пинка и говорит игриво: «Эй, ты…»

Дедушка, который может видеть нас, когда мы идем в школу, говорит матери:

— Гля-кось, Хендрикова девка совсем уже поспелая.

Значит, мне досталась поспелая дама. У моей дамы потеют ладошки, поэтому она таскает с собой носовой платок, зажав его в кулак, и вытирает ладони, прежде чем протянуть мне руки.

Мы то образуем мосты из протянутых рук, то беремся под ручку, то выстраиваемся в кружок, то переплетаемся, то размахиваем руками, да еще при этом распеваем песни и вышагиваем как чибисы, а в самом конце разбиваемся на пары и танцуем по двое. Минна крепко прижимает меня к себе, это меня очень возбуждает, я начинаю дрожать, а Минна говорит:

— Чего ты такой трусишка? Ты, видать, еще маловат. — Ее шепот проникает в меня все равно как бацилла.

В общем-то, моя мать не так чтобы уж совсем задаром позволила Румпошу разбрасывать среди вереска наши конфеты. Вечером мы должны пройти по всей деревне с пестрыми лампионами, и моя мать вынуждена открыть торговлю лампионами и делает это не без удовольствия, а заказать товар она поручает мне:

— Уж ты-то знаешь, что может понравиться детям, — говорит она и вручает мне каталог фирмы Кроне и К°, Берлин, Юго-Запад, 58, торговля товарами для праздника и для всевозможных шутливых забав.

Я заказываю лампионы — такие, которые похожи на неспелый крыжовник, и такие, которые похожи на улыбающуюся луну, и такие, которые напоминают наседку на яйцах, а для себя лично я заказываю синий лампион с желтыми краями, похожий на цветок анютиных глазок.

В своем каталоге фирма Кроне и К° предлагает также и другие предметы, они все изображены на страницах каталога, и под каждой картинкой дается описание. Там есть носы из папье-маше, круглые и ястребиные, есть уши лопухами, такими ушами можно махать по-ослиному, искусственные родимые пятна и бородавки и— по три волоска в каждой. Удивительно натуральный вид, — сказано в описании, — если вы надумаете выучить страху свое окружение, успех гарантирован.

Меня больше всего привлекли усики английские. Очень украшают, — сказано в каталоге, вот только, к сожалению, у Кроне и К° нельзя заказать одну штуку, надо заказывать хотя бы несколько. И я заказываю четверть дюжины английских усиков.

Прибывают лампионы, прибывают и усы.

— Это что еще такое? — спрашивает мать.

Я объясняю, что хотел узнать, как буду выглядеть с усами. Это ей понятно! Но зачем три? И она советует мне уступить лишние братьям. Я охотно делюсь, когда у меня есть больше, чем мне нужно, но вот усы… Брату Тинко четыре года, он совсем недавно отказался от пустышки. Интересно, как будут выглядеть усы при его вечно плаксивом выражении лица? Нет, я решаю придержать лишние усы у себя до того времени, когда братья смогут достойно носить их.