Эрвин Штритматтер - Лавка

Анна и трое мужчин заравнивают белый вскрышной песок, который подвозит в думпкарах маленький пыхтун-паровоз. Одного из троих напарников Анны звать Пауле Нагоркан, он толковый парень и хотел в свое время стать учителем, если бы достатки позволили. Но достатки не позволили. Да и какой крестьянин из босдомской бедноты мог пустить своего сына по учительской части?

Пауле в школе был очень прилежный, все учил да учил, главным образом наизусть, и окружающие не уставали ему твердить: «Гляди, парень, ты еще у нас станешь учителем». Ничего он не стал. Пришлось ему спускаться в шахту, как и остальным босдомцам. Ни проблеска надежды применить выученное, чтобы с его помощью добывать себе хлеб насущный. Никого рядом, кто сказал бы Пауле, что знание — это отнюдь не средство получить власть над людьми, что это, скорей, источник счастья, если только тихонько пользоваться им и приумножать его себе на радость.

Даже когда умер отец, оставив Пауле свое бедняцкое хозяйство, ему не пришло в голову отказаться от наследства и покинуть Босдом. Вот и выходит, что Пауле сам отчасти повинен в тех обстоятельствах, на которые он до конца своих дней сваливал вину за свою незадачу.

После того как жена Пауля родила ему третьего сына, здорового такого увальня, у нее сделалась чахотка, и она мало-помалу начала умирать. А Пауле начал пить, сперва умеренно, потом неумеренно, а к тому времени, о котором пойдет речь, — размеренно. Пауле знает наизусть Основы наук. Эти Основы наук Канмейера и Шульца помогли трем или четырем поколениям босдомцев рассматривать мир с научной точки зрения. Исторический раздел книги начинался следующей фразой: Два тысячелетия тому назад эта страна выглядела не так, как сейчас… Несколькими страницами далее авторы переходили к тому специальному разделу прусской истории, которая время от времени снова становится актуальной. В главке Покровительство искусствам и наукам книга воздает почести так называемым Великим курфюрстам: Фридрих I повелел скульптору Шлютеру в память о своем отце воздвигнуть конную статую на Длинном мосту… Раздел «Зоология» сообщает: Кисти рук, форма головы и строение тела орангутанга весьма напоминают человеческие. Но, если вглядеться пристальнее, можно, однако, заметить разницу между обезьяной и человеком…

В разделе «Небесная сфера» меня, десятилетнего, потрясает фраза: Если бы она (Полярная звезда) сегодня вдруг исчезла с небосвода, мореплаватель и тогда смог бы еще более сорока двух лет выверять по ней курс своего корабля, ибо лишь по истечении этого срока достигнет Земли ее последний луч… На звездном небе мы всегда наблюдаем прошлое и никогда — настоящее…

Эта фраза вперемежку с наивными рассуждениями взяла меня за сердце, взволновала тогда и не перестала волновать, когда я разменял седьмой десяток.

И вот эту книгу — чего в Босдоме не бывало ни раньше, ни позже — Пауле Нагоркан заучил от доски до доски. В любое время дня и ночи он мог бы выйти на сцену и отбарабанить содержание, только кто стал бы так долго его слушать? Но когда человек, наделенный характером Пауле, что-то знает, ему хочется приобщить к своим знаниям и других людей, вот почему он время от времени извлекает всевозможные сокровища из закромов своей памяти, особенно когда котбусская очищенная приведет его в соответствующее настроение. В таком настроении Пауле любит поучать, даже не имея перед собой других слушателей, кроме Бубнерки, трактирщицы, и по этому признаку можно заключить, что Пауле хотя и любит поучать, но никогда не смог бы стать хорошим учителем, от которого мы вправе ожидать, чтобы он был настоящим педагогом. Поучателей на этом свете развелось больше, чем моли, зато педагоги, которые все, чему их научили, и все, что они сами вычитали в книгах, передают окружающему миру, лишь наделив собственным ароматом и опалив огнем собственных мыслей, куда как редки.

Пауле Нагоркан не хорош собой, лицо у него изборождено морщинами, взгляд колючий. Этим своим взглядом он вонзается в Бубнерку и говорит:

— В Ораниенбурге ее попечением основан приют для двенадцати мальчиков и двенадцати девочек, в тысяча шестьсот шестьдесят седьмом году она умерла, будучи тридцати девяти лет от роду. Тебе, поди, невдомек, о ком я говорю.

Бубнерка равнодушно обводит взглядом трехгранные рюмки для тминной, что стоят у нее в буфете.

— Вот и видать, что тебе невдомек, — говорит Пауле. — Тогда, стал быть, слушай: Курфюрст второй раз сочетался браком с Доротеей фон Люнебург. — Теперь ты знаешь, о ком я говорю? Я говорю о Великом курфюрсте. — И Пауле Нагоркан шпарит дальше: — Если мы находимся среди поля, небо представляется нам как полая полусфера, которая отвесно вздымается над нами, имея в центре наиболее высокую точку, она же зенит…