Екатерина Вильмонт - Цыц!

— Лиля, так нельзя… Я виноват, но высшей меры никак не заслуживаю. Я настаиваю, нам надо встретиться и я попробую объяснить тебе, несмотря на Зинаиду Гиппиус… черт бы ее взял вместе с Мережковским.

Это Лиле понравилось. Она была девочкой из интеллигентной семьи. Интересно, а Ринат слыхал про Зинаиду Гиппиус? Скорее всего нет. К тому же он уехал, и еще я его боюсь.

— Ладно, давай встретимся. После работы.

— Я за тобой заеду. Во сколько?

— Позвони мне часов в шесть, я скажу.

— Спасибо!

Странно, подумала Лиля. Он же мне так нравился… У него такой голос… А я больше не вибрирую… А Ринат… Стоит только мысленно произнести его имя и такая вибрация начинается… Как будто я мост, а по мосту идет в ногу рота солдат. Или роты мало, чтобы мост рухнул? Надо полк? Боже, какая я дура… И как все странно в жизни. Разом пусто, разом густо… Опять зазвонил телефон. А это кто?

— Лиль, ты еще не ушла? — спросила Мила.

— Выхожу. А что?

— Хочешь, до работы подброшу? Мне как раз в ту сторону?

— Хочу!

— Тогда через десять минут спускайся!

— Договорились!

Такое случалось нередко. На пути от ее дома до издательства риск попасть в пробку был минимален. Лиля уставилась в зеркало. Наверное, не стоит совсем отвергать Артема… Хотя о замужестве речи уже быть не может. А почему? Я что, собралась замуж за Рината? Глупости какие… Я просто не хочу замуж! Вообще! Я хочу прыгать с трамплина… Мне это понравилось… Я наверное слишком рано вышла замуж и мне было так скучно… А прыгать с трамплина весело и кто знает, вдруг я выиграю в этом виде спорта очень ценный приз? Какой приз ты хочешь выиграть, идиотка? Рината? Да, очень ему нужна не первой молодости московская пиарщица… С его-то возможностями… Чушь собачья.

— Лиль, ну ты где? — позвонила снизу Мила.

— Прости, бегу!

— Ты чего такая? Что-то случилось за ночь?

— Нет. Просто только что позвонил Артем. Хочет встретиться.

— Пойдешь?

— Пойду, — немного неуверенно проговорила Лиля.

— Большого восторга не слышу. Концепция что ли поменялась, как в том анекдоте? У нас опять Ринат в предмете?

— Да нет… Сама не знаю… А впрочем, не буду ничего загадывать…

— Правильно. Кстати, мне сегодня приснилось, что ты заблудилась в джунглях…

— Фу, какая гадость… Не хочу в джунгли.

— Никто тебя туда и не гонит. Кстати, а давай-ка мы с тобой в этом году махнем куда-нибудь в теплые края? Ты теперь девушка одинокая, никакие мужья под ногами не путаются, поедем вдвоем…

— Но я смогу только после ярмарки. Не раньше середины сентября.

— Роскошно! А куда, Лилька?

— Мне в общем-то все равно, лишь бы теплое море. Только в Турцию не хочу.

— Ну еще бы! Твой муженек обожал эту Туретчину. Можно в Грецию, можно в Испанию, в Израиль, в Тунис, в Египет…

— Куда-нибудь, где есть жизнь за пределами отеля.

— Ага, поняла! Будем бегать по магазинам?

— А что, тебе кисло?

— Мне сладко! Ладно, я займусь. Вторая половина сентября, да?

— Да!

Мысль уехать куда-нибудь после ярмарки, вдвоем с Милкой, чрезвычайно понравилась Лиле и настроение здорово поднялось.

На работе все обсуждали новость: ни с того ни с сего уволили одного из художников, Сашу Уткина. Он много лет тянул лямку, выполняя порой взаимоисключающие указания начальства и ничто не предвещало такого финала.

— А кто вместо него? — спросила Лиля.

— Пока неизвестно.

— Марин, я все-таки уйду! — сказала вдруг Наташа. — Мне все время будет казаться, что меня тоже вот так, в одночасье выкинут. А я не хочу. Я лучше сама… Мне с моей нервной системой так лучше.

— Может, ты и права, — задумчиво проговорила Марина. — А что-то на примете есть?

— Пока не очень, но я проживу, какой-никакой муж есть, прокормит пока. Не могу я так больше…

— Ну что ж, — вздохнула Марина. — Мне жаль, но…

— Сашку жалко, — всхлипнула Таня. — Хороший парень.

Но тут пришел кто-то из авторов и сетования прекратились.

— Лиль, — подошла к ней Влада. — Ты уже с Ахметшиным общалась?

— Да, а что? — насторожилась Лиля.

— Как он тебе?

— Да ничего вроде, пока, кажется, нормальный.

— Говорят, красавец?

— Да, ничего…

— Чего ты мямлишь? Скажи, интересно же…

— Что тебе сказать? Книжка у него интересная, даже очень, голова на месте, человеческую речь понимает, на какой-то супер-рекламе не настаивает. Писателем становиться пока не хочет. К профессиональным советам прислушивается. Чего тебе еще?

— Не пристает?

— Нет.

— Жалко…