Ричард Калич - Нигилэстет

А также я держал ушки на макушке. В-25 как раз сегодня утром упомянул, что у него есть клиент, который использует кресло с девятнадцатью позициями для сидячего положения и более чем семьюдесятью для регуляции положения торса, и еще один сотрудник – как бишь его? Ну тот, что работает в отделе К через коридор, – говорил что-то о своем пациенте-мальчике, использующем магнитный поддерживающий пояс. Я никогда прежде не ценил, как мне повезло, что почти девяносто процентов пациентов, обслуживаемых Управлением № 29, дряхлые старики или полные и пожизненные инвалиды. Только в одном моем отделе имеется полдюжины пациентов с ампутированными конечностями, которые используют протезы. После того как я разыскал этих клиентов, осталось только пройти через ту же процедуру, что и прежде, возможно, лишь с одной-двумя маленькими вариациями. Настоящий социальный работник не должен ничего знать. Я прекрасно подделаю на нужном бланке его подпись или подпись клиента. Даже Регина Дейли не нужна. Я подделаю и ее подпись. И я ничем не рискую, заполняя форму W401 и засовывая ее в коричневый конверт. Когда под рукой имеются все формы и печатные бланки, человеку с моим воображением и изобретательностью ничего не стоит все это провернуть. Как только оборудование будет готово для доставки – я узнаю дату, – останется только позвонить клиенту и сказать, что произошла ошибка, пожалуйста, примите товар, а мы попозже пришлем к вам человека, который отвезет его назад.

С учетом всех этих обстоятельств специальное оборудование для Бродски будет у меня в течение шести-восьми недель. Протезы для рук я закажу через институт реабилитации с помощью миссис Tea Гольдштейн.

«…Ну, конечно, мистер Хаберман, думаю, это прекрасная идея. Но почему вы не сказали мне, что требуется заказать также и ножные протезы?»

Когда я ждал автобус сегодня утром, температура упала ниже минус пяти градусов. Поднялся сильный ветер, и ни мех, ни одежда, ни кожа не спасали от его безжалостных порывов. Люди по дороге к автобусу скользили на замерзших лужах, а те, кому удалось благополучно достичь места назначения, старались, кто как мог, укрыться и согреться. Естественно, автобус опоздал. Пришлось тридцать минут мерзнуть на остановке, что на перекрестке 66-й улицы. Когда автобус наконец появился, я был единственным, кто оказался способен противостоять искушению. В то время как другие лезли без очереди, чтобы побыстрее войти внутрь, я предусмотрительно отступил в сторону и даже придерживал пневматическую дверь с твердой резиновой окантовкой, помогая женщине с ребенком подняться по ступеням. Я улыбался во весь рот – прямо настоящий джентльмен. Придерживаясь такой самодисциплины сейчас, позже я смогу дать себе волю с Бродски.

Мать отправилась на уикенд добровольно. Мне даже не пришлось дважды предлагать ей посетить ее сестру в Массачусетсе. Она поехала туда вместе с подругой. Хотя она заплатила за подругу, я заплатил за Мать. Они уехали в пятницу после полудня. Я отправился к себе домой с Бродски (в первый раз он остался у меня на весь уикенд), как только такси с ними отъехало от их дома. Наконец, я увидел, как оно завернуло за угол.

Моя квартира теперь имела все признаки мансарды художника. Повсюду царил художественный беспорядок. Только одно отсутствовало – присущая таким мастерским застекленная крыша, но у меня зато есть окна-фонари с видом на парк. В конце концов, это же не Монпарнас. Повсюду холсты: в рулонах, натянутые на подрамники, некоторые установлены на мольберты. Около дюжины кистей, круглых, плоских и длинных, и множество тюбиков с красками всех оттенков: жженая охра, жженая умбра, изумрудная зелень, сепия, цинковые белила, неаполитанская желтая, синий кобальт, желтая охра, малахитовая зелень, венецианская красная. Рабочий халат и мольберт, вращающийся поднос, поворотный круг и палитра. Все, что бывает в мастерской художника, присутствовало здесь, плюс специальное снаряжение для Бродски.

Малыш не знает, что с этим делать. Он таращится, открыв от удивления рот, когда я привязываю его к рабочему месту – креслу для отдыха с девятнадцатью различными позициями для сидячего положения и более чем семьюдесятью для верхней половины тела – и начинаю прикреплять к его обрубкам ручные протезы. Специалист, к которому я обратился, хорошо меня обучил, и я прекрасно знаю, как использовать каждую часть оборудования, а также как натягивать холст на подрамник, чтобы не было складок. Когда он устроился на своем рабочем месте (у мольберта), холст стоял перед ним и краски были выдавлены на подставку для тарелок (палитру), я сказал: «РИСУЙ».