Ганс Кирст - Фабрика офицеров

Он улыбнулся, сел рядом с нею, положил руку ей на плечи и твердо сказал:

— А ты прекрасно подыграла, Эльфрида.

— Ну конечно, я должна была это сделать для тебя, — медленно сказала она. — Вначале эта роль меня даже смешила.

— Ну и хорошо, останемся в этом состоянии, — предложил Крафт. — Времена сейчас слишком серьезные, почему мы должны пренебрегать тем, что вызывает смех?

— Ты что, серьезно? — спросила она робко. Он с удовольствием посмотрел на нее и затем пояснил, заговорщицки подмигивая:

— Дела обстоят таким образом, ты должна об этом знать: повсюду, где бы я ни был, у меня невесты: две в Силезии, три в Польше, четыре в Рейнланде, семь во Франции и одна в России. Таков мой стиль работы.

— Это не твой стиль.

— Ну и прекрасно, — серьезно сказал он. — Может быть, ты и права. Во всяком случае, когда-то нужно начинать. Не правда ли?

— Карл, — тихо сказала она, — я этого от тебя не требую.

— Я это делаю еще и поэтому, моя девочка!

То, что он выдал ее за свою невесту, конечно, получилось спонтанно, внезапно, но не без предварительной внутренней подготовки.

— Ну хорошо, — сказала она просто и быстро поцеловала его в щеку. Она была смущена.

— Я только боюсь, — сказал он весело, — что у нас сегодня не будет слишком много времени, чтобы воспользоваться поводом — нашим обручением и должным образом его отметить, поскольку, если я не ошибаюсь, сегодня несколько наших быков собираются организовать рысистые испытания. И я, с твоего разрешения, должен буду подготовить им дорогу.

— Я тебе все разрешаю.

— Ты всегда должна оставаться такой, — сказал он, обнимая Эльфриду.

— Я всегда буду такой, какой ты бы хотел меня видеть, Карл.

Он, казалось, слегка оцепенел, затем немного отошел в сторону, посмотрел на девушку и сказал:

— Эльфрида! Ты должна мне обещать одно: ты никогда не предпримешь попыток свою жизнь подогнать под мою. Ты не должна прилагать ни малейших усилий к тому, чтобы думать, как я. Ты должна избегать поступать, как я. Ты должна оставаться такой, какая ты есть. Не быть моим эхом, дополнением или тенью. Обещаешь ты мне это?

— Об этом не беспокойся. Не задерживайся. У меня сейчас тоже масса дел. Я должна подумать, что мне, как невесте, предстоит перестроить в своих привычках.

— Займись этим, — сказал он и с облегчением засмеялся.

Выйдя из своей комнаты, он остановил первого встретившегося ему фенриха из своего отделения и приказал ему не позже чем через три минуты вызвать к нему Крамера, Вебера и Редница.

Три фенриха незамедлительно явились. Они вытянулись перед Крафтом и уставились на него настороженными глазами. Их терзали угрызения совести, мучил страх. Надежд на благоприятный исход не было почти никаких. Они были готовы ко всему. Но того, что произошло, никто из них не ожидал: обер-лейтенант громко расхохотался. Вид физиономий, залепленных пластырем, разукрашенных синяками различной расцветки, вызвал у Крафта на несколько секунд приступ неудержимого веселья. У фенрихов промелькнула на лицах робкая улыбка. Они обменялись удивленными взглядами. Битва хотя и закончилась победой, но пробуждение было грустным. Кто-то уже распространил слух о том, что решено все отделение отправить прямым путем «домой», то есть на фронт, со следующей формулировкой: «За коллективное нарушение основных правил пребывания в военном училище». Однако в глубине души у многих еще теплилась надежда. Если кто и может в этом деле помочь, так это Крафт. Они уже собирались послать к нему делегацию. Но согласится ли он? И теперь вдруг оказалось, что такая возможность не исключена.

— Вы выглядите как «пегие псы»! — весело воскликнул обер-лейтенант.

Фенрихам сразу стало ясно, что Крафту известно все. Он даже знал название кабачка, где они одержали пиррову победу.

И Крамер начал с готовностью:

— Если господин обер-лейтенант разрешит доложить…

— Меня не интересуют ваши развлечения в свободное время, и доклады об этом я слушать не желаю. Я намерен лишь рассказать вам вспомнившуюся мне сейчас маленькую историю.

Фенрихи молча удивлялись. Они сразу поняли, что их офицер-воспитатель не имеет ни малейшего желания стать их поверенным и соучастником совершившегося. Но он не намерен также и выступать в роли их судьи. Какую же цель он преследует, что же ему нужно?

— Во время похода во Францию, — рассказывал обер-лейтенант, — я конфисковал у французов отличный объект — винный погреб. Я был доволен своим поступком, по крайней мере в момент конфискации. Но вскоре, кажется на следующее утро, мне стало известно, что я не был правомочен совершать какие-либо реквизиции, и в особенности такие, какие были совершены мною. За мою инициативу я подлежал строгому наказанию. О моих действиях стало известно начальству, которому кто-то из моих доброжелателей уже донес. Ну что я вам должен сказать? Когда начальство пожелало осмотреть конфискованный мною погреб, оно не могло его найти. Такого винного погреба там вообще не бывало.