Лаура Эллиот - Теперь я твоя мама

– Доброе утро, – поздоровалась Аманда, входя в палату. – Как прошла ночь?

– Беспокойно, – ответила Карла, которая несколько раз поднималась, чтобы, затаив дыхание, постоять возле колыбели и понаблюдать за спящей дочерью. Она не могла удержаться, чтобы не прикоснуться к ней. Она хотела увидеть, как она шевелится. Даже простого трепетания ресниц было достаточно, чтобы убедить ее, что с малышкой все в порядке.

– А как с кормлением? – спросила Аманда.

Исобель пошевелилась и заплакала.

– Похоже, у меня заканчивается молоко, – Карла взяла дочь на руки. – Оно стало гуще.

– Отлично, – удовлетворенно кивнула Аманда. – Обычно для этого требуется больше времени. Как я и говорила, этот ребенок знает, что ему надо. Не вешайте нос, мамочка.

– Что нового в мире? – поинтересовалась Карла.

– Прогноз погоды неутешителен. Дождь и снова дождь. А эта юная леди вместе с мамой красуется на первой полосе «Айриш индепендент».

Карла поморщилась, представляя раздражение Роберта. Но она не могла ничего с этим поделать. Она посмотрела на Исобель, которая крепко присосалась к груди.

– Вы выглядите усталой, – сказала Аманда, когда Карла дала Исобель вторую грудь. – Почему бы вам не отдать ее нам на несколько часов? Мы заберем Исобель в детскую комнату. И вы сможете вздремнуть.

– Нет, со мной все в порядке. – Карла покачала головой. – Пускай она будет здесь.

Когда Исобель поела, Аманда показала, как ее купать. Карла, глядя на маленькое тельце с выпирающим пупком, лежащее на полотенце, пыталась не расплакаться. Такой маленький ребенок появился на свет с таким трудом!

– Не бойтесь. – Аманда взяла ее руку и подложила под головку Исобель. – Младенцы крепче, чем кажутся, но им надо знать, что вы контролируете ситуацию.

Еще два дня, а потом они с Робертом останутся наедине с этим крохотным существом. Неудивительно, что она запаниковала. Неудивительно, что ее подушка была мокрой от слез.

Когда Аманда ушла, Карла залезла под одеяло и заснула. Она плакала во сне. Сейчас, когда сознание было свободно, всплыло воспоминание о другой поездке. Очень долго это воспоминание было спрятано в прошлом и от него можно было отмахнуться, как от докучливой осы. Но после рождения Исобель все барьеры рухнули. Теперь уже ничего не будет таким, как прежде.

Она проснулась под барабанную дробь, легкую, но от этого не менее настойчивую. Солнце зашло за серую тучу, и дождь бил в окно косыми струями. Карла посмотрела на часы на тумбочке. Прошло четыре часа с тех пор, как Исобель ела. Грудь Карлы налилась, молоко сочилось сквозь бюстгальтер, даже ночная сорочка намокла. Она откинула одеяло и уставилась на набухшие синие вены на груди. Удивительно, что Исобель молчит.

Она встала с кровати. Покрывало Исобель было скомкано, и Карла не могла рассмотреть малышку оттуда, где стояла. Четыре шва, которые ей наложили, заныли, когда Карла поспешила к кроватке. Она схватила покрывало и уставилась на пустое место, где раньше лежала ее дочь. На постельке осталось небольшое пятно, словно Исобель пометила территорию. Аманда называла это влажной отрыжкой.

Карла потянулась к кнопке вызова, нажала ее и, не дожидаясь прихода медсестры, выскочила из палаты. Длинный пустой коридор, в котором ее шаги еле слышны… Карла повернула направо, потом налево, пытаясь определить, где находится ординаторская. У нее закружилась голова. Она остановилась и прислонилась к стене.

Всему этому должно быть какое-то объяснение. Аманда забрала Исобель в детскую, чтобы Карла могла спокойно поспать. Страх уступил место ярости. Как кто-то посмел принимать подобные решения без ее ведома!

– О боже… – Улыбка Аманды, когда Карла вошла в ординаторскую, померкла. – Что случилось?

– Вы забрали Исобель в детскую и ни слова мне не сказали!

– Что?

Аманда с широко открытыми глазами отшатнулась от нее.

– Ведь так? – закричала Карла. – Вы должны были сказать мне!

На лице медсестры застыло непроницаемое профессиональное выражение.

– Скажите мне, что она в детской! – Карла тяжело дышала. – Скажите!

Ее ноги подкосились. Она, словно сквозь туман, видела, как Аманда подбежала и поддержала ее, не давая упасть. Они медленно пошли в палату. Карла почувствовала надежду. Все это просто больное воображение! Всему виной послеродовая депрессия.

Но кроватка по-прежнему была пуста. Карла ухватилась за нее и принялась выкрикивать имя дочери. Аманде пришлось силой усадить ее в кожаное кресло.