Лаура Эллиот - Теперь я твоя мама

Внезапно слезы потекли по щекам Карлы. Послеродовая депрессия. Логичное объяснение того, почему молодые матери часто плачут и у них постоянно меняется настроение. Аманда знала, что надо делать.

– Вам не о чем беспокоиться, – сказала она и передала Карле коробку с бумажными салфетками. – Вы вполне в состоянии справиться с этой юной леди. Просто не позволяйте ей командовать вами.

Скоро должны были появиться фотографы, и это заставило Карлу собраться. Она достала косметичку и принялась за дело. Когда они вошли в палату, она уже сияла, готовая ко всему. Она взяла Исобель на руки и улыбнулась в камеру.

Исобель спала, ее не тревожили щелчки и вспышки фотоаппаратов, хотя вокруг только и слышалось: «Вот так, Карла… так… отлично… замечательно… еще раз… последний раз… последний раз».

– Неужели вы не сочувствуете женщине, которая не так давно родила? – наконец сурово заявила Аманда фотографам. – Убирайтесь отсюда, пока я не взялась за швабру и не надавала вам хорошенько.

Первые фотографии ребенка «Ожидания» появились в вечерних изданиях «Ивнинг геральд» и «Ивнинг пресс». Также их показали в утреннем выпуске новостей. Роберт ничего не сказал по этому поводу. Карла боялась, что он снова устроит скандал. Вероятно, так бы и случилось, если бы в палате постоянно не крутились люди. Она договорилась с мужем, что отныне они должны держать ребенка подальше от журналистов. Контракт с «Ожиданием» завершился, и Рейн уже подыскала ей замену.

Большая часть предыдущего дня прошла, как в тумане. Днем приехала ее семья с шампанским и подарками.

Джина Келли, ее невестка, должна была родить в январе и поэтому просила подробно рассказать, как все прошло.

– Расскажи мне, – потребовала она. – Кровавые моменты можешь опустить… по возможности.

– Это было так же легко, как свалиться с бревна на землю, – подытожила Карла шестичасовые напряженные роды.

Все, что она хотела помнить, – это момент воссоединения, когда ей на руки положили дочь, вымазанную в крови и слизи. У девочки было морщинистое личико старушки и тощие пальчики. Акушерка уверила ее, что пальцев по пять штук на руках и ногах. В этот момент Карла влюбилась. Она решила, что это воспоминание должно остаться с ней на всю жизнь.

Роберта, бледного и к тому времени полностью протрезвевшего, обуревали те же чувства.

– Она такая красивая, – прошептал он, – такая красивая!

Карла согласно кивнула и поняла, что красота больше не имеет никакого значения. Она просто зависит от точки зрения смотрящего.

– Тебе следует пожить у нас, когда выйдешь из больницы, – сказала ее мать, не обращая внимания на то, что они это уже обсуждали и Карла отказалась.

– Спасибо, мама, но Роберт просто станет раньше приходить с работы. С нами все будет в порядке.

– Глупости! Ты даже не представляешь, сколько проблем возникнет, когда ты вернешься домой. Мне до сих пор снятся кошмары о первых месяцах после твоего рождения. Колики… Ты постоянно плакала… Нет, я настаиваю! Твою старую спальню переделали. Она готова и ждет вас троих.

– Как только все войдет в норму, мы приедем к вам. Может, даже заночуем.

Все силы Карлы куда-то улетучились. Такое случалось каждый раз, когда ей приходилось спорить с матерью.

– В конце концов ты мне еще спасибо скажешь, – отрезала Джанет. – Конечно, лежать в шикарной клинике, когда с тобой все носятся, очень приятно. Но совсем другое дело, когда приходится всю ночь не отходить от плачущего ребенка. И твой отец ждет не дождется, когда же ты сможешь пожить у нас. Ведь так, Джерард?

– Оставь девочку в покое. – Джерард Келли взял жену за руку. – Если понадобится помощь, она знает, что мы рядом.

Гиллиан и Рейн приехали с цветами и вечерними газетами. Снова все внимание было приковано к Исобель.

– Добро пожаловать, Исобель Гиллиан! – Гиллиан наклонилась над кроваткой и отвернула простынку, чтобы посмотреть на первую внучку. – Спасибо, что дала ей мое имя, – шепнула она Карле. – Это для меня большая честь.

Вены у нее на руках вздулись, скулы четко обрисовались. Несмотря на то что Гиллиан, по ее собственному мнению, нормально переносила лечение, она продолжала терять вес. Карла отвернулась, еле сдерживая слезы.

В этот момент появилась Аманда. Она сразу же поняла, что происходит, и сообщила, что визит подошел к концу.

Только Роберту разрешили зайти к ней в тот вечер. Он сбросил ботинки, растянулся на кровати и прижал Карлу к себе. Он пошутил, что был бы не против уединиться с женой под одеялом, но дочь осудила бы его. Карла завернулась в простыню и обняла Роберта. Так они и лежали, пока Исобель не расплакалась. Настало время кормления. Роберт с удивлением наблюдал, как ее губки сомкнулись на соске Карлы, а маленькие щечки задвигались, словно миниатюрные меха. Когда головка Исобель склонилась на сторону и из уголка ротика потекла слюна, Роберт положил ее снова в кроватку. Он поправил постель Карлы, которая уже засыпала, и тихо вышел из палаты.