Со двора донесся голос матери: она молилась. Иса несколько смягчился. В конце концов Хасан был его гостем. Но никакая сила не могла заставить Ису согласиться с ним. Он никогда не сделал бы этого — хотя бы из упрямства. И все же… Глубокая печаль все больше и больше растравляла душу. Его представления о мире рушились, идолы, которым он до сих пор поклонялся, рассыпались в прах.
Хасан говорил сейчас об убытках, причиненных пожарами, о том, во что обойдется их возмещение, о позиции англичан, о продолжающихся арестах. Но вскоре он опять принялся за свое.
— Укажи мне у нас хотя бы одно место, не пораженное коррупцией!
До чего же Исе были ненавистны все эти наводящие тоску разговоры!
Неожиданно в голову пришла давно забытая история. Еще мальчишкой, будучи вместе с отцом в гостях у Али-бека Сулеймана, Иса, оставшись один в столовой, заметил в полуоткрытом ящике буфета плитку шоколада и стащил его!
Прошло почти четверть века, но Иса никак не мог вытравить из памяти это неприятное воспоминание.
Между тем Хасан (пропади он пропадом!) не прекращал своих нападок.
— Чего же вы хотите? — устало спросил Иса.
— Влить новую, свежую кровь в одряхлевшие вены…
— Где же ее раздобыть?
Хасан рассмеялся, сверкнув двумя рядами белоснежных зубов.
— Страна еще не вымерла окончательно, — сказал он.
— Может быть, ты назовешь силу, которая заслуживает большего доверия, чем наша партия? — раздраженно спросил Иса.
Хасан насмешливо посмотрел на него, но ничего не ответил. Во дворе слышался старческий голос матери, все еще читавшей молитвы.
— Так что же все-таки делать? — продолжал допытываться Иса.
— Оказать помощь самому черту, если он возьмется спасать тонущий корабль…
— Но ведь черт еще никогда ничего не спасал!
Не выдержав взгляда своего противника, Иса отвел глаза в сторону и о полнейшим безразличием стал смотреть в окно, за которым пламенел багряно-красный закат.
— Прежде всего необходимо, чтобы англичане, король и старые партии убрались вон, тогда мы скажем свое слово! — воскликнул Хасан.
Иса горько усмехнулся.
— Пожар Каира показал, что измена сильнее правительства и народа, вместе взятых.
В комнату вернулась мать. Ее щеки слегка порозовели от ветра.
— Неужели нет другой темы для разговора? — вздохнула она и, усевшись на свое место, спросила Хасана:
— Ну, а ты когда женишься?
Иса опять вспомнил историю со сватовством Хасана к Сальве. «Все прибедняется, а сам себе на уме, — с раздражением подумал он о брате. — Небось зарится, как и другие, на ее деньги, рассчитывая поправить свои дела».
Хасан между тем смеясь отвечал матери:
— Возникли всякие непредвиденные обстоятельства…
— А когда нас навестит твоя мать?
— Уж очень далеко вы живете… Но она непременно придет…
Перед самым уходом он спросил Ису:
— Куда ты собираешься сегодня вечером?
— В клуб… — несколько вызывающе, но спокойно ответил Иса.
— Ну что ж, всего наилучшего, до свидания, — распрощался Хасан и направился к двери.
Наступил долгожданный день помолвки.
Торжество происходило в особняке Али-бека Сулеймана в Гелиополисе [6] Гелиополис — пригород Каира.
. Здесь не очень-то строго соблюдались мусульманские обычаи: дом даже не был разделен на традиционные мужскую и женскую половины.
Гостей принимали в трех больших, богато обставленных залах, сообщавшихся между собой. В одном из них среди приглашенных сидели мать Исы и жена ее покойного брата — мать Хасана. В другом, вместе с родственниками и прочей публикой, находились близкие друзья Исы — Самир, Аббас и Ибрагим. Там же был и Хасан.
Самый большой зал был отведен для особо почетных гостей, среди которых можно было заметить несколько высокопоставленных дворцовых чиновников — друзей хозяина дома Али-бека Сулеймана.
В ослепительном свете люстр, окруженная шумной толпой незнакомых людей, мать Исы, надевшая по случаю столь торжественного события свое самое нарядное платье, чувствовала себя крайне неловко. Она плохо видела и слышала и старалась меньше попадаться на глаза всем этим незнакомым людям. Впрочем, мало кому могло прийти в голову, что эта маленькая старушка, скромно сидевшая в углу, была матерью жениха — героя дня.
Жена Али-бека Сусанна-ханум — женщина лет пятидесяти, лицо и фигура которой еще сохраняли следы былой красоты и изящества, — знала мать Исы с тех давних времен, когда сама была невестой.
Читать дальше