Бернгард Келлерман - Город Анатоль

Вся орава повалила туда. До «Парадиза» было с полчаса ходьбы. Но когда добрались до цели, из всей компании осталось шесть человек. Полуодетый слуга заявил им, что «Парадиз» куплен Ксавером и теперь перестраивается, а Барбара переехала в цыганский квартал.

— К Барбаре, плачу за всех! — крикнул Яскульский, и они двинулись туда.

Когда добрались до цыганского квартала, их оказалось только трое — Яскульский, Савош и студент Ники Цукор, племянник лесоторговца.

…Яскульский стучит и кричит так, что его слышно чуть не на милю кругом. Еще не открыли дверь, а он уже заказывает десяток бутылок вина. Наконец в доме появился свет, и Барбара отперла гостям. Барбара была горой жира с ярко-рыжими крашеными волосами и бесстыдным, опустошенным разгульной жизнью лицом. Посетители начали с водки и, угощая

Барбару, лили ей водку и вино в рот, точно в воронку. Яскульский горланил, вино брызгало у него из ноздрей. Наконец Барбара не выдержала: она вся как-то осела и уже не понимала, чего от нее требуют.

— По очереди, — кричал Яскульский, — вы мои гости, но здесь я буду первым! Эй ты, Ники, назад!

На следующий день Барбара ничего не помнила.

Янко ждал три дня. Время точно остановилось; каждую минуту он вытаскивал часы. Да, время ползет; как странно, а ведь обычно оно летит так быстро! Янко аккуратно появляется в столовой за обедом и завтраком, к большому удивлению Бориса, который приветствует его слегка насмешливо:

— Случилось чудо, Янко?

Борис обращался с Янко с прежним снисходительным дружелюбием, но, с тех пор как ему удалось основать «Национальную нефть», в его голосе слышалось плохо скрытое высокомерие. За столом он округленными фразами говорил о своих планах, но Янко едва слушал его. В центре города будет построено внушительное здание, многоэтажный дом, эмблема города и всей страны. Марморош уже наметил подходящее место, рядом с теперешним «Траяном», но оно слишком дорого. Как почти все земельные участки, которые можно было купить, это место тоже принадлежало Роткелю. Этот Роткель в последнее время скупил все участки в центре города. Весьма дальновидный человек! Жаль, что он еврей. Через несколько недель Борис хочет отправиться в Лондон, чтобы заказать одному из лучших английских архитекторов проект здания главного управления общества. Только англичане умеют строить! Кстати, он хочет подобрать там для акционерной компании директоров, инженеров и специалистов, так как сам он не может отдавать много времени практической работе. Как председатель общества он считал своей главной задачей представительство. Несколько месяцев в году он будет проводить в Лондоне.

После обеда Янко брал книжку и пробовал читать. Сперва он не понимал того, что читал, но вскоре начал проводить за чтением целых два часа, что раньше с ним случалось очень редко. Потом он принимал холодную ванну и час ездил верхом. Вечера проводил в своей комнате. Он ничего не пил. Нет, Янко в эти дни был абсолютным трезвенником и не позволял себе никаких излишеств… Он даже не виделся с Розой.

Через три дня пришел ответ Сони. Она писала нежно и ласково, почти как любящая женщина. Она очень ценит дружбу Янко; она признаёт его доброту, знает, как много у него достоинств… И всё же это, в общем, был отказ. «Это невозможно, я никогда не соглашусь, никогда, никогда, но мы останемся друзьями. Приходите же, завтра я жду вас».

Янко словно окаменел. У него, конечно, были сомнения, но если быть искренним — в глубине сердца он таил легкую надежду. Ну хорошо, теперь этому конец. Иначе и быть не могло. Он почувствовал себя плохо. Кровь вдруг отлила от сердца, — ему пришлось ненадолго прилечь. Затем он вышел из дому. Он шел, как всегда, спокойной походкой, с самоуверенной улыбкой на губах, но в нем не было никакой уверенности, ни малейшей. Там, где находилось его сердце, он ощущал тупую боль и пустоту, и беспредельное уныние.

Вечер он провел у Жака. Они обедали в номере. Жаку не нужно было ни о чем расспрашивать Янко. Янко притворялся равнодушным, даже шутил, но его голос был странно громким, и в нем звучали фальшивые нотки. Янко почти не ел, только жадно пил вино, стакан за стаканом.

— Не принимай этого трагически, Янко! — сказал наконец Жак. — В конце концов нельзя же ее к этому принудить.

— Да, это верно, принудить ее нельзя, — ответил Янко. Жак, разумеется, счел нужным изложить свою житейскую мудрость. Женщины не должны занимать в жизни мужчины большое место, не нужно относиться к ним слишком серьезно, чересчур близкая и тесная связь опасна, она может стать обузой, ну и так далее. Янко часто слышал все эти рассуждения и сам говорил себе всё это сотни раз.