Бернгард Келлерман - Город Анатоль

Франциска закурила папиросу и рассмеялась своим странным беспричинным смехом, как будто ее забавляла какая-то пришедшая ей в голову мысль.

— История с Марией — чистая правда, не сойти мне с этого места. Ну а в истории с Эльвирой я немножко приврала. Откровенно вам скажу, я хотела выведать, как вы относитесь к женщинам! Нет, на самом деле всё было немножко иначе. Во-первых, Эльвира тогда еще не была формально обручена с офицером, а во-вторых, она по-настоящему влюбилась в князя. Ну, теперь вы можете себе представить, что произошло? Или не представляете? Ведь они были одни в спальном вагоне! Так вот, послушайте, как всё пошло дальше. Эльвира тоже жила в Бухаресте. Она сообщила свой адрес князю и с нетерпением ждала его: он дал твердое обещание взять ее к себе в ближайшие дни. Расставаясь с ней, он был без памяти влюблен. Прождав понапрасну целую неделю, она написала князю письмо: напомнила ему, как чудесно он провел время в поезде Белград — Бухарест, и спросила, неужели он уже забыл свою спутницу? Послушайте же, что я вам теперь скажу. Эльвира вдруг получает от князя грубое письмо. Он запрещает писать ему подобные письма; он вообще не был ни в каком поезде между Белградом и Бухарестом. Эльвира показывала мне это письмо. Что вы об этом думаете?

— Это был обманщик, — с полным удовлетворением ответил Майер. — Да, обманщик, или, вернее, попросту легкомысленный, молодой человек, позволивший себе пошутить с Эльвирой. Я уже говорил вам вчера, что Эльвира поступила бы страшно легкомысленно, если бы завела роман с молодым человеком, которого она видела каких-нибудь полчаса. — Майер торжествовал. — Видите, вот какова жизнь! Эльвиру просто-напросто провели. И что же сказала потом ваша Эльвира?

— Эльвира? Она только смеялась! Она сказала: «Лучше быть обманутой, чем ничего не пережить». Она немного легкомысленна, моя Эльвира. Я лично на это не способна. Мне нужно знать, с кем я имею дело.

Затем они перешли к фотографиям. Если бы Франциска продолжала болтать, весь вечер прошел бы так же, как вчера.

— Нет ли у вас увеличительного стекла? — спросила Франциска. — У меня немного слабое зрение.

У него нашлось увеличительное стекло, и он немедленно принес его из своей комнаты. Он разложил фотографии по столу, и Франциска, так же, как и в первый раз, уселась на диване рядом с Майером. У нее теперь было даже увеличительное стекло, чтобы лучше всё разглядеть.

— Надеюсь, теперь между нами не будет никаких недоразумений, — сказала она, и странный возбужденный смешок снова заклокотал где-то глубоко в ее горле.

— Теперь на этот счет вы можете не опасаться, — ответил Майер, и рука его легла вокруг талии Франциски. — Вам хорошо видно? Вы должны всё хорошенько рассмотреть.

Его рука была точно тиски. Он всё ближе привлекал ее к себе. Ну и силища у этого полярника!

— Я вижу, вижу, — сказала Франциска и весело рассмеялась.

— Вы должны видеть еще лучше!

Франциске уже не хватало воздуха. Она пищала и хихикала.

— Я вижу очень, очень хорошо!

Вот это нравилось Франциске. Она терпеть не могла церемонных педантов.

Венгерский архитектор Фехери Дьюла не успел переступить порог «Траяна», как Корошек бросился ему навстречу. Он потащил ошеломленного венгра в свою комнату и поставил перед ним бутылку вина. Неужели Фехери Дьюла не понимает, что для Корошека сейчас настала самая великая минута его жизни?

— Гранитная лестница, шириною в пять метров, сударь, и над нею стеклянная крыша! По бокам большие бронзовые канделябры. Во втором этаже большие зеркальные стекла, и вообще весь фасад — сплошное стекло! Вот здесь — холл, кафе, комната для писем, салоны. — Корошек так ясно видит перед собою свой новый отель, словно он уже совсем готов. — Вот только где обеденный зал? — Это самый трудный пункт во всем плане. Корошек беспомощно качает головой.

— Очень просто: мы перенесем его во двор и сделаем над ним стеклянную крышу. Ведь места у нас достаточно, — сказал Фехери.

Вот так штука! Корошек несколько недель ломал себе голову, а этот архитектор мигом нашел место для зала! Корошек дрожащей рукой налил вина. Вот что значит специалист! Корошек мечтал об огромной блестящей люстре посреди зала. Но Фехери сказал, что люстры теперь не в моде. Всё равно, в моде или не в моде, Корошек не представляет себе зала без большой люстры, ни в коем случае! Он сражался за свою люстру до тех пор, пока лицо у него не побагровело, а фиалково-синие глаза не вылезли из орбит.