Ева Хорнунг - Дог-бой

Он огляделся; с обеих сторон его охраняли его собаки. Никто как будто не обратил на него особого внимания. Бомжи сидели, прислонясь к стене с одной стороны лестницы, ведущей в подземный переход. Кто-то попрошайничал, кто-то спал. Домашние люди входили и выходили, они потоками текли вверх и вниз по лестнице, обходя его, обтекая со всех сторон. Выходя в город, люди заматывались шарфами и надевали перчатки, а спускаясь, разматывали шарфы и снимали перчатки, но все они одинаково не обращали на него внимания. Работница метро, сидевшая в застекленной кабинке, старательно отводила от него глаза.

Ромочка спустился ниже, в теплое подбрюшье метро, и тоже размотал тряпки, которыми укутал лицо. Теплый воздух приятно ласкал обмороженную кожу. Зачесалась голова. Он отыскал славное темное местечко рядом с бомжами, но не вплотную к ним и вдали от застекленных киосков, теснившихся вдоль одной стены подземного перехода.

Он сел рядом с двумя собаками, стащил с головы обе шапки и почти сразу заснул. Пусть собаки его охраняют! Но Белая и Серый тоже заснули. Они доверяли Ромочке и понимали: он не случайно привел их в это теплое место. А еще они, совсем по-щенячьи, обрадовались сказочному теплу. Мимо них тек нескончаемый людской поток, похожий на бурную серую реку. Какой-то молодой человек остановился и сфотографировал их на свой мобильник. Белая проснулась. Ее рычание разбудило Ромочку и Серого. Ромочка вскочил, изумленно озираясь по сторонам, а Серый зарычал и притворился, что сейчас бросится на нахала, нарушившего их покой. Но людская река по-прежнему текла мимо, и они успокоились.

Их окутывало блаженное тепло, но всем им хотелось есть. Ромочка достал из-за пазухи грязный пластиковый пакет; наверное, здесь тоже можно просить объедки. Под землей люди ели не так часто, как наверху, и все же им перепадали кое-какие крохи. Местные сразу признали в нем собачьего мальчика; Ромочке даже не нужно было ничего говорить. Некоторые даже радовались, увидев знакомое существо. Поскольку Ромочка попрошайничал «для собак», никто не стеснялся кидать в его пакет все, что попало. Бросали надкусанные хот-доги, пирожки, слойки, шаурму, картофельные очистки — словом, любые объедки. Негусто, и все же дома каждому что-то перепадет.

Ромочка забеспокоился. Как там его семья? Кроме того, он боялся, что снова замерзнет по пути домой. Он понятия не имел, долго ли проспал в подземном переходе, и не знал, какая там, наверху, погода. Он оторвался от жизни и не знал, куда податься. Связав пакет узлом, он сунул его под одежду, чтобы еда не замерзла по дороге, и снова замотался в свои тряпки. Чтобы хватило сил на долгий обратный путь, он поделился с Серым и Белой хот-догом.

Ромочка забредал на охоту в центр города — не в последнюю очередь затем, чтобы отогреваться по пути на станции метро. Он устраивался рядом с местами, в которых торговали едой, и набивал пакет объедками. Еду он выпрашивал, а иногда и воровал. Обычно он брал с собой только Белую, потому что она на снегу была почти невидима. Хоть Белая и побаивалась, на улицах она не отходила от него ни на шаг, но к киоскам и палаткам он подходил один. Они с Белой пометили свои собственные места встречи. Постепенно Ромочка разобрался, в какое время люди чаще всего едят, и выходил на охоту в конце обеденного перерыва. Часто первую добычу он съедал на ступеньках станции метро, чтобы хватило сил для новой охоты. Дождавшись нужного часа, он снова выходил на промысел. Набрав полный пакет, возвращался домой. Собранных им объедков хватало на всех. Кроме того, у них была Лауренсия.

Но добираться до мест, богатых добычей, становилось все труднее. Шел снег; снег и холод мешали находить пропитание. На дорогу до «Рима» и обратно уходила почти вся ночь. Голодная стая брела гуськом, проходя одну за другой чужие территории, человечьи и собачьи. Оказалось, что зимой в городе кипит странная ночная жизнь. Улицы убирали люди, по мостовым медленно ползли снегоуборочные машины. Их они старались обходить стороной. Домой добредали с трудом, почти как во сне. Ноги ныли от холода и усталости. Ромочка промерзал насквозь.

Чтобы не проваливаться с головой в глубокие сугробы, они шагали по очищенным, посыпанным солью тротуарам, но и там было опасно. Они выбирали кварталы, в которых убирались меньше: двигались по окраинам жилых кварталов, по переулкам, вдоль железнодорожных путей. Заборы фабрик и заводов заметало снегом. Однажды Ромочка все-таки провалился в сугроб. Если бы не Белая, он бы, наверное, замерз. Белая вытащила его зубами. Ромочка визжал и тявкал.