Артур Япин - Сон льва

— Я смотрю, этот парень тебя снова приглашает именно тогда, когда у его секретарши обеденный перерыв, — сказал Максим. — Гала, именно потому, что я знаю итальянских мужчин, я не подумаю пускать тебя еще раз одну.

Чтобы немного смягчить свой деспотизм, Максим пошел до самой Пьяцца Фламиния, чтобы купить в баре для Галы бутылку водки, но, когда вернулся, спросил, как всегда:

— Может, лучше обойтись без этого?

И Гала, как обычно, ответила, что от двух глотков она становится раскованней.

— Остроумнее.

— Остроумнее, чем ты есть, просто невозможно, — сказал он.

Она перестала начесывать локоны и взглянула ему в глаза.

— Спасибо за комплимент, — сказала она, — но когда я нервничаю, я тупею и скучнею; начинаю бояться, что в нужный момент не смогу сказать что-то подходящее, и от одной этой мысли смотрю на любого мужчину, как овца.

— Лично я вижу, как ты всегда блистаешь.

— Да, ты! — ответила она коротко, словно он завел разговор в тупик.

Гала схватила ножницы и в порыве нетерпения отрезала непокорный локон. Результат настолько выбил ее из колеи, что все, что сказал Максим, заглушил издевательский смех Снапораза, зазвучавший у нее в голове. Она так живо представила себе, как Снапораз с разочарованным лицом прерывает скрин-тест, что слезы выступили у нее на глазах. Одновременно с этим ее обидело, что Максим все еще, после многих лет старался утешить ее, и до сих пор так и не понял, что ей больше нужен нагоняй или язвительное замечание, которые подстегнут ее боевой дух, и тогда она вступит в борьбу на пике своих возможностей.

Нет, должно быть, у меня совсем нет вкуса, — обиженно пробормотал Максим, пытаясь пригладить ее торчащие волосы, — так как я от тебя без ума даже тогда, когда ты не пьяна в стельку.

Гала демонстративно взяла бутылку водки и залпом выпила половину.

Когда они стояли, тесно прижавшись друг к другу в грохочущем лифте, поднимающем их в «Скайлайт», настроение у них было не лучше, хотя было заметно, что с каждым этажом они дышат все более в такт друг с другом, словно лежат в одной постели.

— Он настоял, чтобы мы пришли вместе, — сказала Гала Фульвани, тяжело вздохнув, словно вместе с этим пропали последние шансы на ее удачную карьеру.

Фульвани открыл решетчатую дверь. Гала заметила, что теперь дрожит уже от мысли, что и Фульвани в ней разочаруется, это вызвало у нее сильное раздражение. Ее дрожь перешла на лифт, который слегка задребезжал, как кастрюля на плите. Хотя Фульвани радостно и широко улыбался, Гала на всякий случай подняла голову и впервые позволила старику себя расцеловать. Однако тот, не задерживаясь на ней, сразу же перешел к Максиму. Казалось, он был заинтересован сегодня даже больше в нем.

— Мальчик, как я рад тебя видеть!

Фульвани приобнял Максима липкой рукой за шею и притянул к себе.

— Ты словно почувствовал…

— Помня наш опыт, — произнес Максим воинственно, — я посчитал целесообразным сопровождать ее.

— Ты прав, одна голова хорошо, а две лучше, — Фульвани, казалось, пропустил мимо ушей язвительное замечание Максима. — Вместе мы сила, так говорю я всегда, согласны?

Максим высвободился из объятий, еще более настороженный.

— А ведь я звонил вам домой, чтобы попросить тебя прийти вместе с Галой, мой милый мальчик, но вы уже ушли.

— Какая досадная случайность! — сказал Максим фальшиво, за что получил тычок от Галы.

— Если только это не судьба, — сказал сияющий Фульвани, — а все говорит о том, что так оно и есть. У меня есть основания считать, что Младенец Иисус из своих яслей послал не одну, а две призовых коровы, но прежде чем я закатаю рукава и начну доить, скажи-ка мне, атлетический тип, хорошо ли ты катаешься на лыжах?

— На лыжах?

— Или ты хочешь сказать, что развил мышцы только объезжая своих подружек?

— Он танцевал, — поспешила на помощь Гала.

— Никто не совершенен, — пробурчал Фульвани, ощупывая ноги молодого человека от колена до паха.

— В Театральной школе. Каждое утро. Особенно гранд-жете очень… — сказал, запинаясь Максим, заметив, как помрачнел взгляд его осмотрщика.

— И, конечно, катался на коньках, — добавил Максим, на октаву ниже, чтобы отмести все подозрения о себе в розовой балетной пачке/- мы катаемся на коньках при любой погоде.

— Голландцы! — вздохнул Фульвани. — В холод выходят на лед, кто их поймет?

Покачав головой, он отходит от Максима и поворачивается к Гале.

— Моя милая, свершилось. Надеюсь, ты уже все поняла. Снапораз необычайно заинтересовался тобой.