Артур Япин - Сон льва

— Какая глупость.

— Ресепшионисты не любят, когда мы здесь околачиваемся. Но я вам скажу — вы и я, мы с вами — главный магнит больших отелей.

— Мы?

— Конечно, по крайней мере, одну из пяти звездочек мы им заработали!

— И чем?

— Неужели ты думаешь, что хоть один бизнесмен взял бы номер, если бы нас здесь не было?

Блондинка падает в одно из кресел, скидывает туфли. Потягивается. Шуба распахивается, и становится видна ее юбочка, вероятно, с Виа Кондотти, но однозначно слишком короткая для такой погоды. Коридорный свистит. Блондинка показывает ему язык.

— Это какая-то ошибка, — говорит Максим, пытаясь определить, есть ли на ней трусики, — мы пришли только погреться.

— Только погреться, ради дружбы, материнской любви — все это я уже однажды слышала и научилась ничему не верить.

— Только, чтобы погреться, — повторяет Гала, — не для… ну в общем, не для работы, как вы.

Молодая женщина делает глоток и пытается понять, не обманули ли ее.

— Тогда вы делаете ошибку, — блондинка с сожалением качает головой.

— Вы не похожи на тех, кто должен мерзнуть в этом городе. Если, конечно, только…

В ее голосе неожиданно появляется легкая горечь.

— Если только вы не считаете себя слишком правильными, чтобы совмещать деньги и удовольствие?

Гала с Максимом поспешно извиняются, и Гала говорит:

— Я думала об этом.

Максим смотрит ей в глаза.

— Ну да, — поддакивает он, чтобы не отставать, — все мы думали. Не об этом речь, — но пристально смотрит на Галу, чтобы понять, серьезно ли она.

Гала опускает взгляд.

— Мне предлагали.

— Тебе?

— А почему бы нет, — говорит Гала обиженно, — ты считаешь меня такой некрасивой?

— Кто тебе это предложил?

— Я отказалась.

— Кто? Кто тебе это предложил?

— Я же отказалась, но могу представить, что в других обстоятельствах…

Во взгляде у обоих сквозит вызов. Гала знает, что Максим восхищается, когда она так говорит. А Максим знает, что этими словами она пытается его раздразнить. Самое глупое, что он может сделать, — это проявить ограниченность.

— К счастью, — молодая женщина вмешивается в их разговор, — вы открыты для нового. Ах, сколько существует непонимания по поводу нашей профессии. Особенно, когда работаешь на таком уровне.

— На каком? — спрашивает Максим.

— Интересные мужчины. Не клиенты проституток, а люди, путешествующие по миру, политики, парни с влиянием и собственным мнением. Им нужно сопротивление, партнерская игра наравне. Где-нибудь во время приятного ужина, в красивой атмосфере. Все начинается, как интеллектуальная игра — стремительная, острая, и в девяти из десяти случаев на этом и заканчивается. Ничего общего с клишированным образом «callgirl». [134] Callgirl (англ.) — девочка по вызову. Многие из нас учатся или имеют хорошую работу.

— А я-то считал, что как раз это — клише, — говорит Максим.

Девушка встает. Завязывает пояс на шубке.

— Наверное, я в вас ошиблась. Такая работа нужна только для достижения чего-то большего — больше одежды, больше приключений. Если на это идут по необходимости, чтобы оплатить счет за газ, тогда достаточно первого попавшегося угла на улице.

Она роется в вечерней сумочке и кидает на стол две визитные карточки своего агентства.

— Доставьте себе удовольствие…

Перед выходом она проводит пальцами по волосам и надевает солнечные очки.

— …Есть кое-что хуже, чем то, что вас могут поиметь.

— Ты бы смог переспать с человеком, которого не любишь? — спрашивает Гала вечером в Новый год.

Она лежит в кровати, прижавшись к Максиму. Тепла становится вдвое больше, когда им с кем-то делишься.

— Почему бы и нет?

Поверх одеяла они положили свои пальто и натянули его до подбородка.

— У тебя есть такой опыт?

— Не так уж много тех, с кем я сплю, — отвечает Максим.

Некоторое время оба молчат. О таких вещах они разговаривают нечасто. В тишине легко верить в то, что любящие друг друга люди и любовью занимаются только друг с другом. Но все не так просто. Свобода, в которой выросли Гала и Максим, позволяла верить в одно, но на практике делать другое. Дух времени требовал, можно сказать, чтобы каждый из них и в любви развивался по отдельности, так что в их близости, представлявшейся им нерушимой мечтой, что бы они ни вытворяли на стороне, возникла трещина.

В те редкие случаи, когда речь заходит об их любовных похождениях, оба чувствуют явное возбуждение. Им требуется мужество не только, чтобы покинуть надежный берег молчания, но и чтобы потом балансировать между опасением обидеть другого и желанием не выглядеть более невинным, чем другой. Это своеобразная игра, которую, кроме самих игроков, никто понять не сможет.