Артур Япин - Сон льва

Ярость высушивает слезы Максима. Он выпрямляется. Прищуривается, подобно герою спагетти-вестерна [126] Спагётти-вёстерн — поджанр фильмов-вестернов, родившимся в Италии и особенно популярный в 1960-х и 1970-х годах. перед «разборкой», и рассматривает сквозь ресницы оборотную сторону декораций. Он видит все очень четко — гвозди в натянутой холстине, перекошенные полки, рваный полиэтилен на окнах. Под клейкой лентой, что удерживает конструкцию крыши, набралась вода. Все с этой стороны — совсем другое. Над одним из прудов, бывшим когда-то Галилейским озером, дерутся из-за куска хлеба чайки.

Успокоившись, Максим возвращается. Ему было полезно побыть немного одному. Начинает темнеть. В баре вспыхивают неоновые лампы. Свет струится из окон. Среди темных студий, светящееся здание похоже на упавшую звезду. В центре заведения у барной стойки стоит Гала. Откидывает голову назад, встряхивает волосами, смеется над мужчинами, столпившимися вокруг нее с надеждой, сегодня еще более беспочвенной, чем обычно. И вдруг до Максима доходит: до сегодняшнего дня они были всегда вместе в этом городе. Отныне каждый будет за себя, поодиночке. Они вошли в декорации, с большим трудом построенные ими за истекшие месяцы.

Отходняк после стресса. Сегодня вечером у Галы будет приступ, — уверен Максим. Вернувшись домой, он бросает пиццету и бутылку разливного вина, купленные по дороге, на кровать и направляется в ванную за Галиными таблетками. Если она прямо сейчас примет таблетку, то сможет подавить самое страшное, и судороги будут менее сильными.

Коробочка с таблетками лежит рядом с умывальником, но она пуста. Максим находит новую упаковку, лишь основательно порывшись, на дне ее чемодана. В упаковке есть еще три пластины, этого хватит на три недели. Доставая таблетки, он снова замечает непонятную баночку с итальянской надписью.

— Милая, что это? — кричит Максим, выходя из ванной и держа в одной руке ее таблетки и стакан воды, а в другой непонятный пузырек.

— А, это! — смеется Гала.

Невозмутимо забирает баночку у него, слишком наигранно беспечно, чтобы развеять его опасения.

— Я думала, мне понадобится что-нибудь, чтобы не растолстеть тут с этими булками, но они еще ни разу не пригодились.

Гала вытряхивает содержимое баночки на стол, будто Максиму нужны доказательства.

— Глупо. Пустая трата денег. Оливковое масло прекрасно с этим справляется. — Принимает свое каждодневное лекарство. Затем ищет по радио канал со старыми итальянскими хитами, наливает себе вина и танцует по комнате, покачивая бедрами.

Когда приступ начинается, Максиму почти не приходится применять силу, чтобы удержать ее.

«Sei un bravo ragazzo», [127] «Ты хороший парень» (итал.). — поет Джильола Чинкветти.

Максим укачивает Галу, вытирая пену в уголках ее губ.

«Sei diverso da tutti, e per questo ti a-ha-mo». [128] «Ты не такой, как все, и за это я тебя лю-ю-блю» (итал.).

— Вы и все красивые молодые люди Рима, — говорит Сангалло.

Прошло четыре дня без каких-либо вестей от Снапораза или его сотрудников, но возбуждение от встречи с ним не покидает Галу. Она понимает, что не влюблена, но ощущение триумфа порой трудно отличить от влюбленности. Внутри нее все поет.

— Все они ждут ответа из Чинечитты.

Сангалло сидит между Галой и Максимом на скамейке у храма Венеры на Целие, [129] Целий — один из семи римских холмов. наблюдая заход солнца.

— А ответ не приходит и не придет, тем не менее они один за другим продолжают сидеть в своих комнатушках в ожидании звонка. Они забывают есть, они забывают жить, и в итоге — умирают, так и не сыграв ни одной роли.

Сангалло достает бутылку «Просекко» [130] «Просекко Венето» (Villa Jolanda Prosecco Frizzante, итал.) — полуигристое вино, изготовленное из одноименного сорта винограда. из старинной сумки, которую таскает за собой целый день, и раздает бокалы, чтобы все чокнулись ровно в тот момент, которого он поджидает. Вдали над старым городом небо становится оранжево-золотым. Свет вспыхивает за облаками над морем, загорается на окраинах и за несколько минут распространяется по всему небосводу, отразившись в Тибре уже багряно-красным.

— Вот, попробуйте!

Сангалло открывает банку с лимонным желе и намазывает чуть-чуть двумя пальцами на кусок сырой ветчины.

— Как вы собираетесь пережить достигнутый успех, если ничего не едите? Давайте, открывайте рты!

Гала сразу же набрасывается на еду.

— Вы не мудрее остальных, поэтому подозреваю, что пока останетесь в Риме?