Артур Япин - Сон льва

— Придумала! — говорит Гала.

И машет человеку за окном, но тот отходит от окна.

Жалюзи со стуком закрываются.

Одновременно с этим молодые люди чувствуют на своих плечах руки охранника.

Когда цель близка, все средства хороши. Подобно Мадзини, явившемуся к Пию IX в красной рубашке, чтобы сагитировать его помочь революции, голландцы, чтобы не дать затонуть своему судну, начинают выбрасывать за борт последний балласт. Они проходят собеседования на роли, за которые нипочем не взялись бы неделю назад, чтобы заработать и суметь продержаться в Риме до кастинга для фильма Снапораза. Пока киноиндустрия пребывает в зимней спячке, фотоагенты работают на всю катушку.

Работы для моделей полно, но и желающих тоже немало. С высоких заснеженных Альп до самых низин «итальянского сапога» в столицу приезжают красивейшие дети Италии в надежде заработать в предновогодних кампаниях и во время посленовогодней распродажи. Гала с Максимом колесят по Риму, чтобы принять участие во всевозможных «cattle calls» — «кастингах скота», где каждому актеру вешается на шею номер, как в стаде, а потом их по пятьдесят человек вызывают на суд комиссии «мясников». Они дают себя ставить в разные позы, как манекенов, для просмотра. Денег это приносит немного, но хоть есть на что жить. Гала позирует почти в полном неглиже для почтового отделения в образе Снегурочки с сумкой полной открыток. Максим бреет низ живота и ноги для того, чтобы продемонстрировать коллекцию уцененных мужских трусов-бикини. День за днем их оценивают, обсуждают и с выражением скуки выпроваживают. Галу это всегда сильно раздражало, и за день до Рождества она срывается. В Риме в это время нехватка мужских рук: мощных кистей для демонстрации часов и запонок, сильных пальцев, указывающих на цены, чувственных ладоней, предлагающих обручальные кольца или коробку шоколадных конфет. Гала, как никто любящая руки Максима, приводит его к своднице, бывшей модели. Ее бюро располагается в задней комнате на Виа ди Рипетта, но взяв Максима за руки, женщина с отвращением восклицает:

— Нет, о господи, о боже мой, нет, нет, нет! — и отпускает их, словно ей предложили два кровавых обрубка.

Гала чувствует себя оскорбленной до глубины души. Она начинает страстно защищать руки, ласкавшие ее, но ведьма упирается и утверждает, что его руки непригодны для рекламы чего бы то ни было.

— У него слишком широкие кости.

— Слишком широкие? — взвивается Гала. — Как может быть мужская рука слишком широкой?

Тетка, привыкшая вести дела с недовольными клиентами, звонит, приглашая для просмотра следующего.

— Ах, милая, — говорит она, — я научилась видеть вещи такими, какие они есть. Либо ты умеешь это, либо голодаешь.

Максим приобнимает Галу за плечи. Стоя в дверях, они слышат, как женщина, не отрываясь от своих бумаг, продолжает, но уже мягче.

— Прекрасно, когда можно позволить себе такое ослепление, — бормочет она, а потом снова оживленно добавляет, чтобы покончить с размышлениями: — Ах, вы еще молоды и можете видеть друг друга такими, какими хотите, но только не приходите потом жаловаться, когда вам это разонравится.

Вечером Гала с Максимом бродят по Риму допоздна, словно город принадлежит им одним. Как всегда, им достаточно друг друга. Довольные и разомлевшие, они лежат на Пьяцца Навона. Гала хочет намочить грудь и шею водой из фонтана у ног Мавра, [108] Фонтан Мавра на площади Пьяцца Навона. и вдруг замечает, что на них пристально смотрит какой-то парень. Набрав в ладони воды, она брызгается в него, чтобы прогнать, но лишь стимулирует его включиться в игру. Словно это напоминает ему шалости из его детства, он подбегает к ней, крича, что теперь хочет обрызгать ее. Гала с Максимом щедро принимают его в свою компанию. Они сочувствуют его одиночеству в городе, переполненном любовью. Парень сует руки в фонтан, но передумывает. Так и остается стоять, в нерешительности, а вода льется на его манжеты. Он выглядит таким разочарованным и незадачливым, что Гала с Максимом не выдерживают и хохочут. Ни слова не сказав, несолоно хлебавши незнакомец уходит, а молодые люди бросаются друг другу в объятья, радуясь тому, что находятся в центре жизни.

— Раньше я хоть иногда знала об отъездах и приездах, но сейчас каждый сам по себе.

С этими словами Джеппи будит их на следующее утро. Распахивает окна, стаскивает одеяла, так что по их телам пробегают волны холода, собирает одежду с пола и запихивает ее в сумку.