Артур Япин - Сон льва

Наутро после премьеры ролика у меня констатируют мозговую смерть. [307] Мозговая смерть (смерть мозга) — состояние, когда происходит тотальная гибель головного мозга, при этом с помощью реанимационных мероприятий искусственно поддерживается функция сердца и кровообращение, создающие видимость жизни. Это еще хуже заурядной кинокритики. В эту ночь два новых кровотечения довели начатое до конца.

Джельсомина держится мужественно. Она приходит и ложится ко мне в постель. Как всегда закидывает одну ногу на меня. Потом лежит тихо-тихо, словно заснула.

Пришедшие медсестры не решаются ей помешать.

Около полудня приходит главный врач. Как можно деликатнее он сообщает, что в таких случаях, как у меня, родственники порой принимают решение больше не поддерживать искусственно жизнь пациента. И описывает процесс естественного высыхания [308] Естественное высыхание — смерть в результате отмены искусственного питания и гидрации, когда пациент сам перестает просить еду и питье. Пациент умирает в течение нескольких дней в результате высыхания. При этом все жизненно важные органы отмирают один за другим. Понятие, часто употребляемое в Нидерландах. Не следует путать с активной эвтаназией. с таким восторженным видом, словно пытается продать ей круиз на Карибы. Джельсомина в ужасе звонит своему исповеднику, который запускает в действие такие мощные силы, что главврач, пока я еще здесь нахожусь, вообще больше не показывается на отделении.

Затем приходит Фиамелла с сообщением, что перед воротами собрались журналисты и больше нельзя откладывать официальное заявление.

— Почему? — спрашивает моя жена, — это муй муж.

— Но это их Снапораз.

Джельсомина настаивает на том, чтобы самой сказать об этом, и просит несколько минут, чтобы собраться с силами. Потом выходит на улицу. Делает короткое заявление и отвечает на вопросы прессы. Внезапно она замолкает. Прикрывает глаза рукой и смотрит в толпу, словно на солнце. Среди непрерывных вспышек фотокамер она заметила Галу. Жестом показывает, что ей тяжело говорить, и уходит.

— Как давно ты уже тут стоишь?

— С девяти часов утра.

Джельсомина смотрит в окно комнаты для посетителей.

— Каждый день, — говорит Гала, — с тех пор, как он здесь лежит, я прихожу часам к девяти и остаюсь до темноты.

Теперь обе женщины смотрят друг на друга. Боль старшей заставляет другую на мгновение забыть о своей. Она так сильно любит. Гала берет ее руки и прижимает к своей щеке. Джельсомина видит, что это искренне. Ненадолго они вместе. Затем супруга отнимает руки и отворачивается.

— Здесь много таких, — говорит Джельсомина, — ему всегда удавалось создать у женщины впечатление, что она одна-единственная. Как бы нам ни хотелось в это поверить, их всегда было больше.

— Но никогда такой, как вы.

— Это так.

— И что бы вы обо мне ни думали, я никогда не забывала о его любви к вам.

Джельсомина все еще стоит к ней спиной.

— Как ты думаешь, почему мы ему всегда верили? — спрашивает она.

— Потому что он сам верил себе. Да, совершенно искренне. И так всякий раз.

— Да, — говорит Джельсомина, — он всегда был искренним. Даже в своей лжи. Фантазия — была его вера. И если он сам искренне верил, кто мы такие, чтобы в нем сомневаться?

— Я никогда и не сомневалась…

— Да, — отвечает моя жена с некоторым удивлением, — и я тоже.

— Ведь он так не любил реальность.

— Он любил за ней наблюдать, пока она не мешала его воображению. Хуже было нам, ведь у нас была всего лишь одна реальность.

Гала подходит и встает рядом с ней. Обе смотрят в окно.

Два силуэта у окна.

— Теперь ты можешь войти к нему, если хочешь.

Внутри рамки контуры двух персонажей из комикса: одна — начало, другая — конец фильмографии.

Они пристально вглядываются в толпу на парковке вдали.

— Как ты думаешь, — спрашивает Джельсомина, — может быть, их еще больше?

— Какое это имеет значение…

Наконец, они снова смотрят друг на друга. Гала идет к двери.

— «Все уменьшается при делении, кроме любви» — его слова.

Фигура пожилой женщины в лучах света.

— Понимаешь? Разве наше горе становится меньше, оттого что мы обе страдаем?

За день до отъезда в Голландию Максим гуляет по Риму. Он постоянно натыкается на места, где он был когда — то счастлив. Тогда он останавливается в задумчивости, и когда продолжает путь, то идет медленно, словно ждет, что его кто-то позовет обратно, но все уже стало воспоминаниями.