Роман Сенчин - На черной лестнице (сборник)

– Вот, смотри, можно до Старой Руссы поездом, оттуда на автобусе до Холма… Нет, лучше, наверно, до Наволок. А там уже до Рдейского рукой подать. Сказочные, я по телику видел, места…

– Вуоксу думаю обойти… Нет, вот эту – повдоль всего перешейка. Не дикие, конечно, места, но интересно. Из Питера электричкой до Громова, и – побежали хоть по западной стороне, хоть по восточной… Правда, несколько дней займет. На майские вполне реально вырваться.

– А забуриться на Мезень!..

– По костромской глубинке! Одни названия чего стоят: Галич, Солигалич, Чухлома, Ворваж, Сусанино!..

Эти планирования доставляли удовольствие. Тем более что происходили под пиво.

Оба – Илья и Роман – были родом из дальней провинции, оба по юности независимо друг от друга много попутешествовали, много чего повидали, а теперь уже лет пятнадцать жили в Москве, получили высшее образование, женились, обзавелись детьми, квартирами; работали в редакциях еженедельных газет. Мечтали о командировках, но командировок в их газетах почти не случалось: информация собиралась по Интернету или от корреспондентов на местах, да и информации особой было негусто, так как газеты имели литературно-аналитический профиль.

Роман и Илья являлись писателями. Поэтому и попали в свое время в Москву – поступили в Литературный институт, там и познакомились.

Писали, как и подобает серьезным русским писателям, мало и долго; раз-два в год в журналах появлялись их рассказы, повести, иногда удавалось выпустить книгу. В определенный период их активно приглашали за границу – Романа в основном в Германию, а Илью во Францию, – устраивали их чтения, но потом как-то перестали. И вскоре после того, как эти поездки прекратились, они и стали сидеть над картами, попивая пиво, хрустя сухариками. Вяловато мечтая.

А вокруг бегали дети, в соседней комнате жены рассматривали в компьютере фотографии, сделанные во время воскресных прогулок, на детсадовских утренниках, школьных праздниках…

Однажды, в по-московски темный, дождливый день, Илья вывел Романа на лоджию, плотно притворил дверь и сказал:

– Не пишу ничего. Два месяца ни строки не получается. Пишу и стираю, пишу и стираю. Не могу. И страшно знаешь как?!

Роман кивнул сочувствующе, грустно закурил сигарету; собрался было посоветовать: «А попробуй написать о том, что не можешь писать. Постарайся психологически показать ситуацию», – но вовремя понял, что это пошло. Удержался. Еще покивал, посмотрел в окно, за которым был тихий перекресток Второй и Четвертой Рощинских улиц, аскетичные желтые пятиэтажки тридцатых годов постройки. По тротуарам брели редкие, съежившиеся от ветра люди… Посмотрел и сказал:

– Надо ехать.

– Да-да! – задрожал Илья. – Ехать! Понимаешь, нужен толчок…

– Пошли, женам скажем. – Роман раздавил в пепельнице окурок. – Действительно… И у меня ведь тоже… Вымучиваю дерьмо всякое.

Собрали с пола карты, залпом допили из бутылок пиво и тогда уж объявили женам, что им необходим поезд, новые пейзажи, новые люди, новые слова.

Жены поначалу горячо поддержали, потом обиделись, что хотят ехать без них, без детей, и потребовалось объяснять, трудно, подробно, что без этой поездки, диковатой, мужской, на них, как на писателях, можно ставить крест.

– И куда вы собрались? – спросила одна из жен.

– Куда?.. – Роман с Ильей растерялись, в головах обоих замелькали причудливые названия неведомых городов, и одно из них Илья озвучил:

– Чухлома. В Чухлому поедем. На выходные.

– О! Это где расписные игрушки?

– Игрушки в Хохломе. А в Чухломе ничего нет интересного. Райцентр обычный… Название только.

И в тот же день, чтобы не передумать, они помчались на Ярославский вокзал за билетами.

Билеты купили до города Галича – до Чухломы железной дороги не было – на поздний вечер пятницы. Поезд «Москва – Абакан». И сразу же обратные – на дневной до Москвы.

– Удобно, – радовался Роман, пряча свои билеты в обложку паспорта. – Хотя можно было куда-нибудь в другое место.

– Какая разница, – отмахнулся Илья, – мне хоть куда сейчас…

На привокзальном рынке взяли по бутылочке «Бочкарева» и, поглядывая на выставленные в витринах ларьков диски с эротикой, стали пить.

– Вкусное пиво.

– Да-а.

И даже вечер после пасмурного, ветреного дня выдался каким-то приятным – солнце на краю неба проглянуло, воздух замер. Ощущение было, что не конец ноября сейчас, а середина марта, и только-только сошел снег.