Рохинтон Мистри - Дела семейные

Мать поверит, она знает, как он любит слушать отцовские рассказы о подаче заявления и о собеседовании.

— Не надо ничего трогать на папиной полке. Так нашел ты письма?

— Нет. Я не захотел рыться в его вещах.

Она одобрительно кивнула:

— Попроси папу показать тебе письма. Если он придет в хорошем настроении.

Погладив сына по щеке, она привлекла его к себе.

— Что с тобой, Джехангу?

— Ничего.

— У тебя все хорошо?

Он кивнул.

— Пойдем, чайник уже вскипел. Почему Мурад опять задерживается? Как это получается, что он опаздывает на автобус, а ты нет?

— Потому, что я бегом спускаюсь по лестнице и на остановку тоже бегу.

Он не собирался рассказывать матери, что в последнее время брат ходит домой пешком. Должна быть причина, по которой Мурад экономит на билетах — может быть, тоже хочет помочь родителям?

Мурад скоро появился, мать не успела его расспросить, потому что вслед за ним пришел и отец и прямо с порога воскликнул:

— Невероятно!

— Что, что такое? — всполошилась Роксана. — Что — то не так?

— Впервые за долгое время все как раз так!

Роксана облегченно улыбнулась:

— Ты о чем?

— Угадай! И вот тебе подсказка — мне не пришлось протопать три этажа, чтобы попасть домой.

— Ты что — взлетел наверх? — не поняла Роксана.

Джехангир рассмеялся, счастливый тем, как разговаривают родители.

— Взлетел, — подтвердил Йезад, — вместе с клеткой.

— Лифт заработал! — заорал Мурад.

— Восемь лет не работал, поверите, чиф?

— Замечательная новость, — отозвался Нариман. — Чудо современной техники возвратилось в «Приятную виллу».

Под общий смех Джехангир предложил троекратное ура за добрый старый лифт — гип-гип-ура! Он был так счастлив, что отец счастлив!

— Не иначе как у Инид Блайтон вычитал, — хмыкнул Йезад.

Роксана кликнула всех к столу — обед готов.

Обед состоял из картошки с жареным луком, мелко нарубленным зеленым перцем и кумином. Роксана знала, что блюдо приготовлено не по правилам — сверху полагался слой взбитых яиц, по яйцу на порцию. Подавая его, она опасалась упреков…

— Очень вкусно, — заявил Йезад, — зеленый перец — это просто чудо!

Джехангир с энтузиазмом поддержал отца.

— Папа, — спросил он, — а можно мне называть себя Джоном? Как сокращение от Джехангира?

— Ты слышишь, Рокси? Твой сын хочет стать христианином.

— Нет, я все равно буду парсом, только имя чуточку изменю.

— Послушай меня, Джехангла. У твоих приятелей — христиан христианские имена, у твоих приятелей-индусов — индусские. А ты парс, поэтому у тебя персидское имя. Гордись им, а не выбрасывай, как старый башмак.

— Как старый сапате, — не утерпел Джехангир.

— Хотя, по совести говоря, мы нынче ничего не можем позволить себе выбросить.

Почуяв возвращение неприятной денежной темы, Джехангир затревожился и перестал жевать.

Мама спросила:

— В чем дело, обед не нравится?

— Обед вкусный, — ответил он и заработал челюстями.

— Ты говорил папе, что искал в шкафу?

Джехангир оцепенел от страха и еле мотнул головой.

— Что тебе там понадобилось, безобразник?

— Хотел взглянуть на твои письма, — ответила за него мать, — на канадскую переписку.

Джехангир пришел в себя — будто водой спрыснули, подумал он. Понятно, почему мама заговорила о письмах, ей тоже хочется продлить хорошее настроение отца.

И после обеда он попросил отца рассказать про переписку.

* * *

История иммиграции существовала в двух частях: как мечта и как реальность. Но с годами мечта о благоденствии, доме, машине, проигрывателе компакт-дисков, о компьютере, чистом воздухе, снеге, озерах, горах, о хорошей жизни потускнела, поскольку ей не суждено было сбыться. Эта часть почти сошла на нет. Ее компенсировало разрастание второй части, которая теперь составляла всю историю, начинавшуюся с письма, которое написал Йезад в Верховную комиссию Канады, заявляя о своем желании эмигрировать с семьей, в те времена состоявшей из Роксаны и трехлетнего Мурада.

— Ты все это уже слышал, — отговаривался Йезад.

— Но ты никогда не читал нам это письмо, папа, — не отставал Джехангир.

— Мне кажется, читал.

— Я, например, с удовольствием послушал бы, — сказал Нариман.

— Ну, хорошо.

Йезад подошел к шкафу, выдвинул ящик, и пользуясь случаем, наугад рассовал остатки своего лотерейного выигрыша по пяти конвертам.

Вернувшись в большую комнату, он выбрал из пачки писем то, которое все желали послушать.