Рохинтон Мистри - Дела семейные

Джал шагал по комнате, то воздевая руки к потолку, то заламывая их в отчаянии.

— Оглядись по сторонам, посмотри, чего ты добилась!

Куми осмотрелась, в надежде послушанием успокоить брата, увидела пыль и отбитую штукатурку. Она подняла глаза к изувеченному потолку, и ее передернуло. Впервые у нее заныло сердце от вида разгромленного дома.

— Не смей отворачиваться! Ты сказала, что хочешь увидеть дом в руинах, так смотри! Довольна? Погубленный дом, погубленные отношения с нашей единственной сестрой!

Внезапно истерические крики прекратились. Охваченный невыносимой тоской, он рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

Куми тихонько присела рядом, глядя на брата, думая о Роксане. Их куколка-сестричка… как они ее любили, с ума сходили по ней, брали ее с собой, куда бы ни пошли, на прогулки по Марин-Драйв, в кино, в Висячие сады… и как она льнула к ним в те далекие детские годы…

Что осталось теперь от этой любви? Страшная усталость навалилась на Куми, глаза защипало от слез.

Услышав ее всхлипывания, Джал отнял руки от лица.

— Что с тобой?

— Ничего.

Слезы покатились по ее щекам.

Ее чувства никого не волнуют, шептала она, сколько гадостей ей пришлось выслушать, Йезад обвинил ее в том, что она обкрадывает папу, и это после всего, что она делала для папы, столько лет, столько лет…

* * *

Йезад прислонил трость к стене в углу за диваном и спросил тестя о его финансовых делах. Простые и ясные вопросы, но Нариман сбивался, путался и ни на один не мог ответить толком.

— Что вы говорили о деньгах на вашем счете?

— Я не помню.

— Куми утверждает, что у вас нет никаких денег. И квартиры тоже нет.

Резкость его тона испугала Роксану.

— Ты не волнуйся, папа, ты же знаешь, какие глупости она иногда говорит.

— Лично я по горло сыт ее оскорблениями, — заявил Йезад. — Больше мы туда не пойдем. Во всяком случае, пока она не извинится. И тебе я запрещаю ходить к ним.

— Но зачем бедного Джала обижать? — жалобно спросила Роксана. — Он же дурного слова не сказал…

— Если бы он меньше вертел свой аппарат, а проявил бы больше мужества, так его сестра вела бы себя пристойно.

— Только не ссорьтесь, прошу вас, — умоляюще сказал Нариман. — Объясните мне, чем Куми так расстроила вас?

Ему рассказали.

— Это правда?

— Может быть, — слабо улыбнулся Нариман.

— Если вы перевели квартиру на их имя, то вы должны это знать.

— Прошло столько лет. Несчастные дети, им так много пришлось пережить. Возможно, я что-то и подписал.

— Очень глупо с вашей стороны.

— Не понимаю.

— Все очень просто: вы утратили юридическое право на квартиру. Теперь оспорить это можно только через суд.

Нариман отвернулся лицом к стене и собрался с мыслями.

— Им, может быть, приятно некоторое время отдохнуть от меня. Но вы что, считаете, что меня навсегда выставили вон?

— Единственный способ проверить — это позвонить в дверь и посмотреть, примут ли вас.

— Ты не волнуйся, папа, они просто тянут время. Хотят, чтобы ты возвратился совершенно здоровым — им так легче будет.

Она отправилась разогревать обед, Йезад пошел за ней.

Капризная плита не желала зажигаться. Йезад отключил газовый баллон, забрал у Роксаны зажигалку и прочистил горелку.

— Надо найти способ перехитрить Куми и Джала, — говорил он. — На самом деле это теперь война умов.

— Но если они не собираются взять папу обратно…

Горелка пыхнула огнем.

— Черта с два. Не выйдет. Раз они играют в эту игру, так придется и нам. Они выкидывают его к нам, а мы выкидываем его обратно к ним.

— Папа не футбольный мяч. Я не играю в такие игры.

— Тебе и не надо. Играть буду я.

Он продолжал щелкать газовой зажигалкой, выбивая из нее снопы искр.

Роксана выхватила зажигалку из его рук и со стуком припечатала к столу.

— Я тебе прямо говорю: если ты выставишь папу, можешь считать, что выгнал и меня.

Ультиматум застал его врасплох.

— Вот как? — сказал он после паузы. — Так мало я значу для тебя, так мало семья значит для тебя?

— А папа что, не семья?

Рассудив, что нет смысла спорить о дефинициях, Йезад покинул кухню, уселся за стол и стал играть с тостером, снова и снова нажимая и отпуская рычажок. Как все запуталось в его жизни, думал он, хоть бы Капур начал планировать свою избирательную кампанию, до выборов всего три месяца. Обещанное повышение, по крайней мере, позволит решить денежные проблемы.

— Пружину сломаешь, папа, — сказал Джехангир.