Марк Далет - Орбинавты

В общем, все это Мануэль хотел спокойно обдумать в последующие дни, но, как оказалось, они вовсе не способствовали неторопливым размышлениям.

Десятилетняя гранадская война — вместе с восьмисотлетней Реконкистой — стремительно катилась к драматичному завершению. Стороны наконец договорились об условиях капитуляции, и соответствующий акт был подписан 25 ноября в Санта-Фе королем и королевой в присутствии старого визиря эмира Абу-Касима Абдель-Малика. После этого визирь вернулся в Гранаду в сопровождении королевского секретаря Эрнандо де Сафры и представил документ на подписание эмиру. Боабдил сделал это на заседании совета, где сообщил, что сумел добиться от победителей наилучших в данных обстоятельствах условий капитуляции.

Согласно этим условиям, все жители города станут подданными Кастилии, однако мусульманам будет предоставлено право продолжать исповедовать ислам, придерживаться законов шариата и выбирать городского судью — кади, — подчиняющегося только короне. Тем жителям, которые все-таки предпочтут переправиться в Северную Африку, будет обеспечен свободный проход до любого морского порта.

Что же касается самого эмира, то в его владении будут оставлены несколько городков в горной местности Альпухарра, к югу от Гранады, где он сможет проживать вместе со своим семейством и придворными.

В армии христиан эти известия вызвали настоящее потрясение. Их высочества воистину проявили к бывшему союзнику по борьбе с Малагой и к его подданным великодушие, равное которому трудно было найти в истории!

Вслед за подписанием капитуляции в осажденном городе начались волнения. Неизвестно откуда там появился дервиш по имени Хамет Абенсеррах. Ходили слухи, что он побывал в Марокко и теперь каким-то образом сумел вернуться и проникнуть в Гранаду. Судя по тому, что он был таким же отощавшим, как остальные голодающие жители города, это было не так. Да и как бы ему это удалось, если арагонский флот контролировал все подступы к южным берегам Кастилии, а сама Гранада много месяцев находилась в блокаде? Тем не менее, вопреки всякому здравому смыслу, изголодавшиеся и цепляющиеся за последнюю надежду люди ему верили.

Несмотря на проливной дождь с ураганным ветром, более двадцати тысяч вооруженных людей в течение суток буйствовали на улицах, потрясая оружием и призывая сражаться с неверными, ибо сам Аллах велел дервишу повести за собой мусульман. Перепуганный эмир заперся в Альгамбре. Однако утром дервиш куда-то исчез, и волнения прекратились.

В ходе всех этих событий войска христиан находились в постоянной готовности к возможным нападениям. Поэтому выезд Мануэля в стоянку цыган возле Альхамы откладывался.

В тот день, когда это наконец произошло, Мануэль с Бальтасаром отправились в путь рано утром. Редкое зимнее солнце почти не показывалось из-за туч. Время от времени накрапывал дождь. Путники молчали всю дорогу. Мануэль в тысячный раз воображал предстоящее объяснение с Пако.

Но объясняться ни с кем так и не пришлось. Цыганской стоянки на месте не оказалось. Исчезли люди, лошади, повозки, веревки с бельем. Остались лишь пустые хижины.

Мануэль бегал между ними, заглядывая внутрь и отказываясь принимать случившееся.

— Как же так! — восклицал он в гневе и отчаянии. — Почему ты не предупредил об их уходе, Бальтасар?!

— Я не живу с ними, дон Мануэль. — Солдат-цыган, понимая чувства своего командира, старался говорить как можно мягче. — Я и сам ничего не знал.

Идальго стиснул зубы и замолчал, понимая, что неоправданные упреки и демонстрация собственного бессилия роняет его авторитет в глазах Бальтасара.

Но как могла Лола не дождаться его?!

Он тут же отогнал безумную мысль. Не могла же Лола сидеть здесь одна, в оставленном доме, дожидаясь, когда наконец ее рыцарь найдет свободное время, чтобы навестить ее. Да никто ей этого бы не позволил, и в первую очередь ее отец.

Пако! Вероятно, он узнал о том, что произошло между ними в пещере, и в гневе решил их разлучить.

Хотя могло быть и так, что городские власти пригрозили цыганам расправой и тем пришлось тронуться с места.

Мануэль ходил взад-вперед, пытаясь понять, что же ему теперь делать. Бальтасар молчаливо ждал.

— Где бы ты стал их искать? — спросил Мануэль.

— Я бы расспросил цыган на других стоянках. Сначала в этом же районе, а если это ничего не даст, то можно попробовать в Кордове, в Севилье. Если бы, конечно, нашел время, чтобы добраться туда. Но должен вас предупредить, дон Мануэль, что порой и расспросы не могут привести к результату.