Марк Далет - Орбинавты

Неловко переминаясь с ноги на ногу, саламанкский идальго еще раз поблагодарил обеих женщин и вернулся к костру. Бальтасар вскоре нашелся в обществе длинноволосых молодых людей. Мануэль узнал среди них бесстрашных наездников, которые скакали без седел.

В Санта-Фе рыцарь и солдат вернулись за полночь.

В последующие дни Мануэль полагал, что будни воинской службы на виду у осажденного города выветрят из памяти босоногую танцовщицу у костра, но этого не произошло. Он думал о ней, вспоминал, скучал, воображал, что влюблен, иногда даже бормотал какие-то неразборчивые слова о желтом цветке, чем слегка встревожил своего верного слугу, строгого сержанта и спасителя животных Пепе Круса.

В эти дни Санта-Фе стал настоящей столицей страны. Каждый день в ворота города вступали караваны со всевозможными товарами. Сцены оживленной торговли фруктами и всяческой снедью, целые насыпи муки, стада коров и овец — все это было отчетливо видно со стен голодной Гранады. Время от времени группы людей пытались вырваться из осажденного города, но мусульманские стражники у городских ворот безжалостно рубили своих малодушных сограждан.

Отдельным счастливцам, которым все-таки удавалось выскользнуть из Гранады, добраться до расположения христиан и сдаться в плен, рассказывали, что положение в городе стало невыносимым. Дети умирали на руках у родителей. Люди были вынуждены есть лошадей и охотиться на птиц. Собак, кошек и крыс в городе уже давно не осталось.

Слушая эти рассказы, Мануэль не мог не испытывать сочувствия к осажденным. Дни рыцарских поединков и доблести остались в прошлом. Как и многие другие, молодой Фуэнтес выполнял свой долг, охраняя перевалы от возможных попыток доставить припасы в Гранаду, но гордости от этого он не испытывал. Вспоминая же данное им Алонсо обещание позаботиться о его деде, Мануэль понимал, что по мере того, как проходит неделя за неделей, возможность выполнить это обещание уменьшается. Он уже не особенно верил, что застанет старого Ибрагима в живых.

Со времени сентябрьского праздника на цыганской стоянке Мануэль с нетерпением ждал следующего новолуния, но, когда оно наступило, он весь день был занят. Вместе с другими рыцарями обеспечивал безопасность предводителей христиан и мусульман во время тайных переговоров о капитуляции Гранады.

В переговорах участвовали два секретаря арагонского короля и два визиря эмира. Они секретно встречались в деревне Хурриана, давая друг другу знаки заранее оговоренными сериями выстрелов либо договариваясь через тайных посыльных. Начиная с октября сын Боабдила находился в ставке графа Тендильи на положении гостя и пленника одновременно. Эмир отправил его к христианам в знак своей искренности. О содержании переговоров в Санта-Фе ходили всевозможные непроверенные толки и слухи.

Столкновений не происходило, так как с 15 октября действовало шестидесятидневное перемирие.

К концу ноября Мануэль, которому так и не удалось выкинуть из головы мечты о Лоле (всего лишь игра воображения, не так ли, кабальеро?), в один из дней, свободных от патрулирования, отправился в сопровождении Бальтасара в цыганский лагерь возле Альхамы, не дожидаясь очередного полнолуния. Бальтасар никаких вопросов по дороге не задавал, и это было очень удобно Мануэлю, который даже сам себе не мог внятно объяснить причину поездки.

Стоянка цыган на сей раз была полупустой. Встретившаяся путникам старуха объяснила, что все молодые мужчины и многие женщины находятся на заработках в Альхаме или в Санта-Фе. Мануэль решил было, что они не застанут и Лолу, но та оказалась на месте. Увидев гостей, молчаливая танцовщица выскочила из глиняной хижины и пошла им навстречу с сияющим лицом. Волосы Лолы, на этот раз не заплетенные в косы, были собраны под тюрбан. Дверь в дом она оставила открытой, и за ней угадывались в тени очертания стола и кровати. Внутри никого не было.

Бальтасар поспешно ретировался, сказав Мануэлю, что будет ждать его возле лошадей.

— Вот, Лола, это я привез твоей воспитательнице и тебе, — смущаясь, сказал Мануэль и вынул две новые шелковые шали красивой отделки с длинной бахромой. — Эта шаль — для Зенобии, а эта — для тебя.

— О-о… — выдохнула девушка, когда он набросил шаль ей на плечи. Это было первое слово, которое Мануэль от нее услышал.

— Нравится? — спросил он.

Лола кивнула и быстро провела ладонью по его руке. Мануэль обрадовался, увидев ямочку, появившуюся на левой щеке девушки во время улыбки.