Марк Далет - Орбинавты

— Да, любопытно. — Дед несколько раз цокнул языком, как делают арабы, чтобы выразить заинтересованность и удивление. — И что же было дальше?

— Дальше Изабелла отправила за Колоном альгвасила, который остановил его где-то по пути в Кордову и препроводил обратно ко двору. Там ему сообщили, что его требования будут приняты. К середине апреля католические короли предоставили мореходу письменный документ, который, вопреки их заверениям, содержал не согласие с его требованиями, а своего рода компромисс. По этому документу ему и его наследникам жаловали дворянство, он получал титул «адмирала моря-океана», должности вице-короля и губернатора новооткрытых земель, десятую долю с чистого дохода на новых территориях и право разбора на них уголовных и административных дел — в общем, все, что он требовал, но при условии, что он действительно откроет земли в море-океане. В случае же, если его экспедиция не увенчается успехом, он ничего из этого не получит.

— И как поступил гордец? Опять вспылил и уехал?

— Нет, согласился. По рассказам Мануэля, он настолько убежден в успехе своего предприятия, что для него этот компромисс равносилен предоставлению ему всех должностей. Колон буквально излучает уверенность в себе. Матросы считают, что он поведет их на верную гибель, и, несмотря на это, уже сейчас называют его адмиралом и доном Кристобалем, хотя ему лишь предстоит получить эти титулы в случае удачи. Это человек, умеющий внушать уважение к себе даже тем, кто ему не верит.

— Поразительная личность, — констатировал дед. — За преданность цели он заслуживает того, чтобы добиться ее. Ты согласен со мной?

— В общем, да. Хотя я не в восторге от посулов, которых он надавал королям. Не зная заранее, как сложится судьба экспедиции и кому принадлежат земли, которые он откроет, он уже сейчас обещает, что оттуда в Кастилию польются потоки золота и драгоценностей!

Дед покачал головой.

— В таком случае неизвестно, что сулит Кастилии его проект: превращение ее в империю или втягивание в непосильную войну с великими странами Востока, — проговорил он задумчиво. — Кстати, почему в Кастилии нет столицы и королевская чета постоянно меняет свое местопребывание?

— Они считают, что бремя расходов на поддержание двора не должно всегда падать на один и тот же город, — ответил Алонсо.

— То есть жизнь двора финансируют городские власти? — изумился старик.

— По крайней мере, частично. Дед, — спросил Алонсо, вставая, — тебе что-нибудь привезти из Саламанки?

— Как всегда, новые книги. — Лицо Ибрагима просияло. Казалось, радость разгладила часть морщин. — Ведь теперь я зрячий!

— Ну, это-то понятно! Но, может быть, тебе нужно что-то определенное? У тебя есть еще неделя до моего отъезда. Подумай.

— Скажи, Али, во время той поездки, когда ты занимался магазином в Саламанке, ты встречался с Фуэнтесом?

— Нет. Мы с ним были там в разное время.

…В «золотом городе» Алонсо, как обычно, остановился в «Пиренейском льве». Там его ждала записка от Консуэло.

«Дорогой вестгот! — прочитал Алонсо. — Оказывается, ты в начале лета был в Саламанке и даже и не заглянул ко мне. Меня это не удивило, но немного огорчило. Надеюсь, наша дружба все еще существует. К.».

Да, в тот свой приезд он действительно так и не сумел заставить себя нанести визит в палаццо на предмостной площади после того, как узнал, что Консуэло регулярно встречается с каким-то молодым идальго, вернувшимся с Гранадской войны. Он не знал, что мешает ему навестить ее: ревность или непонимание того, каким будет теперь характер их отношений после длительной разлуки.

Однако в этот раз он принял решение увидеть сьелито. Тем более что у него был припасен обещанный Консуэло подарок.

Сердце его обмирало, когда он приближался к саду, окружавшему особняк возле моста, когда рука его дернула шнурок звонка с лисьей головой и где-то внутри раздались мелодичные переливы, когда Консуэло сама открыла ему калитку. При виде Алонсо лицо ее вспыхнуло от радости, и он опять подивился тому, какой незаметной и заурядной кажется ее внешность при первом взгляде и как любое ее слово, жест, движение, улыбка сразу же магическим образом придают ее облику непреодолимую притягательность.

— Алонсо! — Она кинулась обнимать его с такой непринужденной искренностью, что он вдруг устыдился своих колебаний. Конечно, ее расположение к нему совершенно не зависит от того, с каким мужчиной она проводит дни или ночи. Она действительно по нему скучала.