Меир Шалев - Русский роман

— Ты купила этот дрек [69] Дрек (идиш) — дерьмо. на деньги Движения! — сказал он, весь дрожа от негодования.

— С чего ты взял?! — расхохоталась Песя и широко раскинула руки для нового объятья. — Просто мы с Эттингером в перерыве между заседаниями зашли в казино.

Вид ее выбритых подмышек наполнил Циркина страхом и отвращением. Он швырнул черное платье и туфли в ту бочку, где обычно сжигал павших кур и трупы отравленных мышей, и облил их духами, чтобы лучше горело. В ту же субботу он перенес свою постель под сень большой шелковицы у себя во дворе и больше никогда не спал с женой, которая покрыла позором Движение, семью и деревню. Вся деревня знала, что Мандолина переселяется во двор всякий раз, когда его жена прибывает в конце недели с очередным визитом, потому что он завел привычку наигрывать там допоздна на своей мандолине, а его праздничная субботняя одежда была теперь заляпана черными и фиолетовыми пятнами спелой шелковицы, которая падала на него по ночам. Время от времени оттуда доносился также дикий испуганный вопль, потому что спавший во дворе Мандолина стал одной из первых жертв неслышных прогулок Эфраима, который беззвучно подкрадывался по ночам к его постели и совал ему в ноздри соломинку.

Сорок лет спустя Песя была удостоена «Премии Рабочего движения». Упрямое отшельничество мужа стало причиной того, что «вся жизнь товарища Циркиной была посвящена общественным делам и народу», как говорилось в грамоте, которая висит сегодня на стене «Музея первопроходцев». По той же причине Мешулам остался их единственным ребенком.

Группа, которую она привезла в этот раз, состояла из филантропов, которые пожертвовали деньги на покупку у арабов земли для мошава и сейчас хотели своими глазами увидеть цветущую пустыню. Три лимузина «форд», в которых они приехали, были первыми американскими машинами в нашей деревне.

Долгие часы эти богачи из-за океана расхаживали по деревенским дворам, улыбались и без конца фотографировали. «Их одежда издавала отвратительный запах самодовольного благополучия, их гладкая кожа скрывала мрачные тайны капитала, но что мы могли поделать? Они давали нам деньги».

Одного из них сопровождала молодая обворожительная женщина. «Такой красавицы в деревне еще не видели. Белизна чистейшего сапфира. Высокая и прелестная, а когда смеялась, ее серые глаза сужались до размеров маслины, и в уголках рта крылась живая смешливость».

Гостям показали новый холодильник на нашей молочной ферме, мошавника Авигдора Якоби, который в одиночку запряг племенного быка в телегу, чтобы привезти им свежие овощи со своего участка, мошавника Якова Миркина, который при них привил к дичкам привезенные ими виноградные лозы, и мошавника Рылова, который продемонстрировал правила дыхания при стрельбе по цели из трех положений — лежа, с колена и стоя.

И тогда Песя встала и потребовала, чтобы гостям показали также первого сына мошава.

Дедушка воспротивился. «Мальчик — это не экспонат», — сказал он.

Песя с улыбкой подошла к нему, покачивая могучими грудями, чтобы удвоить убедительность своих слов.

«Здесь тебе не лондонское казино, — сказал дедушка, который отлично знал, чем объясняются шелковичные пятна на субботних рубашках Мандолины. — Отстань от ребенка».

Но в эту минуту Авраам вернулся с полей, вися, «как мешок муки», на спине старого Зайцера. Дедушка собрался было тут же увести его домой, но взгляд первенца, который внимательно разглядывал гостей, пригвоздил его к месту.

Американские благодетели пришли в восторге при виде этого серьезного сиротки, кожа которого сияла так, что они сразу ощутили всю важность поддерживаемого ими сионистского дела. Он улыбнулся им, а затем, безо всякой просьбы с их стороны, стал на колени, выкопал в земле маленькую лунку, положил туда кукурузное зерно и присыпал. «Это простое действие, символически выразившее весь смысл нашей жизни, очень всех взволновало». Двое благотворителей тут же предложили забрать мальчика в Америку, чтобы воспитать его в самой лучшей школе и вернуть в Страну Израиля взрослым, образованным и во всех отношениях совершенным. Но тут в дело вмешался Пинес, деликатно разъяснивший гостям, что первый сын черпает свою жизненную силу только из постоянного контакта с почвой Страны, «и, если его оторвут от нее, вся его сила исчезнет, и он станет самым обыкновенным человеком». Тогда гости попросили, чтобы мальчик сказал им несколько слов о возвращении народа на родную землю, его связи с ней и обо всем, что из этого вытекает.