Джоан Барк - Хризантема

— Тогда почему ты мне не сказала? — Мисако опустила голову, по щекам побежали слезы.

Сатико, помрачнев, опустилась на белый ковер, сев на колени по-японски. Прикрыв лицо рукой, она долго молчала, потом заговорила:

— Прости меня, Тиби-тян… Я слишком долго жила одна и отвыкла делиться своими планами. Мне всего лишь хотелось, чтобы этот Новый год тебе запомнился.

Мисако села на колени напротив нее и поклонилась.

— И ты меня прости.

— Ладно, теперь уж ничего не поделаешь, — вздохнула Сатико, слегка пожав плечами на французский манер.

— Ничего не поделаешь, — эхом отозвалась Мисако.

Так закончилась их первая после детства размолвка. Перед тем как пожелать друг другу спокойной ночи, они поклонились одна другой и произнесли традиционное «Акемасите омедетоо годзаимас». «Новый год начался, поздравляю!» Потом, обменявшись улыбками, разошлись по спальням, радостно предвкушая праздничный новогодний завтрак. Сатико уже позаботилась обо всем, угощение обещали доставить к десяти утра.

Едва Мисако закрыла за собой дверь спальни, улыбка сошла с ее лица. Она достала из комода фотографию Хидео и, глядя на нее, расплакалась. Худший Новый год в ее жизни! Мысль о муже, встречающем его с другой женщиной, была невыносима. Мисако уронила фотографию в ящик и с силой захлопнула его, словно запирая преступника в темной тесной камере.

Сатико, в свою очередь, все еще немного дулась на подругу. Ладно, в конце концов, что с нее взять, как была деревенщиной, так и осталась. Зато у Мисако определенно имеются деловые способности, и почерк безупречный. На письма и приглашения клиентам, написанные ее рукой, любо-дорого поглядеть — настоящий формальный стиль. В целом все идет хорошо. Их случайная встреча в универмаге «Вако» — просто подарок судьбы. Женщина без семьи обязательно должна иметь хотя бы друга, на которого можно положиться, иначе она пропадет, как самурай без верного слуги… Конечно, жить с Мисако под одной крышей не слишком-то удобно, но ведь это лишь временно, рано или поздно можно будет подыскать ей что-нибудь простенькое и уютное. Пожалуй, стоит даже заплатить за нее залог, как тетушка Тегути в свое время заплатила за новые зубы для самой Сатико… Есть и еще один «подарок судьбы», усмехнулась она, — тот красавчик, бывший, то есть почти уже бывший муж Мисако. Конечно, душа у него крысиная, но уж больно хороша крыска — лучшая дичь для истинной охотницы.

Благодаря неустанным заботам Кэйко женская клиника и дом доктора Итимуры встречали Новый год в идеальном порядке. Нигде ни пылинки, все счета оплачены, традиционные новогодние угощения дзюдзуме приготовлены. Сладкие соевые бобы, рыбное печенье, глазированные сардины, орехи гинкго на сосновых иглах, маринованные корни лотоса, шпинат с кунжутом и многое, многое другое, что ели японцы на Новый год с незапамятных времен, было разложено по расписным лаковым коробочкам, которые располагались аккуратными рядами, образуя настоящую художественную композицию. Жареная рыба и мясо, бесчисленные сорта овощей, острые закуски, сладости — каждый вид пищи занял строго определенное место в согласии с правилами, которым Кэйко обучалась еще у свекрови. Не многие современные хозяйки были способны соблюсти вековые традиции столь досконально.

Организаторские способности Кэйко сочетались с настоящей страстью к порядку и цифрам. Еще в детстве любимой ее игрушкой стали счеты, и с помощью этого нехитрого приспособления из проволочек с нанизанными костяшками она научилась производить арифметические действия с невиданной скоростью, к удивлению всех окружающих.

Вскоре после свадьбы Кэйко с доктором Итимурой свекровь обратила внимание на ее талант и попросила помочь наладить больничный учет. Кэйко охотно согласилась и, добросовестно изучив пухлые конторские книги, исписанные своими предшественниками, обнаружила там кучу несуразностей и даже ошибок. Она заказала новую книгу и, встряхнув любимые счеты, принялась за работу, просиживая в конторе день за днем среди моря цифр. С тех пор бухгалтерия стала заповедной сферой, которой никто, кроме Кэйко, не касался.

Доктор Итимура, завершив утренний обход, вышел к новогоднему завтраку в любимых шлепанцах. Младший его сын Таро, студент университета, приехал домой на каникулы, старший оставался в далеком Буффало в штате Нью-Йорк, где проходил интернатуру. Увидев супругу в широком белом фартуке поверх кимоно, доктор улыбнулся, вспомнив свою мать. В ее времена женщины носили кимоно постоянно, и она всегда настаивала, чтобы невестка надевала традиционную одежду хотя бы на Новый год. Чтобы сделать приятное родным, Кэйко не возражала, хотя чувствовала себя гораздо удобнее в домашних брюках и свитере.