Джоан Барк - Хризантема

Тэйсин взглянул на бумажный пакетик с порошком и кивнул.

— Хорошо, я выпью перед сном.

— Нет, примите сейчас, — возразил доктор Итимура. — Я принесу воды, а вы пока разложите постель. Я решительно настаиваю, чтобы вы как следует выспались, и не уйду отсюда, пока вы не уляжетесь. Завтра я договорюсь в городской больнице, чтобы вам провели всестороннее обследование.

— У меня столько важных дел… — запротестовал священник.

— Нет ничего важнее здоровья, — отрезал доктор. — Не желаю слушать никаких отговорок. Или вы предпочитаете, чтобы моя жена с вами поговорила?

Последний аргумент подействовал лучше всего.

— Хорошо, день уже почти кончился, — вздохнул толстяк. — Пожалуй, можно и поспать.

— Вот и замечательно, Тэйсин-сан, — улыбнулся доктор. — Завтра вы непременно почувствуете себя лучше и прямо с утра займетесь делами.

Кэнсё озабоченно потер руки над жаровней.

— Должно же быть какое-то объяснение… — Он задумался. — Если кимоно еще в корзине, проверьте его. Может быть, запах вам все-таки почудился.

— Тэйсин-сан прошлой ночью тоже видел что-то странное, — нахмурилась Мисако. — Он рассказывал мне после похорон. Говорит, проснулся совершенно разбитый. Кстати, вы заметили, как он изменился сегодня?

— Он всю ночь провел в главном зале у алтаря. Там кому угодно привиделось бы странное, особенно после такого потрясения.

Мисако еще больше помрачнела.

— Значит, вы считаете, что я преувеличиваю?

Кэнсё с радостью предложил бы какое-нибудь объяснение, чтобы успокоить ее, но и в самом деле ничего не понимал. Он вздохнул.

— Могу лишь повторить, что я всего лишь любитель и мало разбираюсь в подобных вещах. Мне приходилось, конечно, читать о бестелесных перемещениях, но…

— Бестелесных? — удивленно переспросила Мисако. — Это как?

— Ну, то есть когда душа покидает тело и путешествует по разным местам, — объяснил монах. — По-моему, у вас как раз такой случай.

— Неужели это возможно?

— Некоторые верят, — Кэнсё пожал плечами, — но мне, честно говоря, такая идея кажется слишком невероятной. — Достав из рукава салфетку, он вытер лоб. — Скорее можно предположить, что вы невольно уловили вибрации, которые излучал Тэйсин-сан, когда боролся со сном. Вы спали, но ваша антенна была настроена на храм, отсюда и сон.

— Но как же запах? — Мисако никак не могла успокоиться. — Ведь я его чувствовала, честное слово!

Монах прикрыл глаза рукой, погрузившись в размышления.

— Даже если ваша энергия или душа, как ни называй, летала прошлой ночью к алтарю, то тело ведь все равно оставалось в постели, и кимоно вместе с ним. Откуда тогда запах?

Мисако подавленно кивнула, всматриваясь в горящие угольки.

— А сны могут передаваться от одного человека к другому? Например, вчера я видела, как тень дедушки входит в тело его преемника, а сегодня Тэйсин-сан сказал, что во сне переживал эпизоды из прошлого, и не только своего.

— А какие именно эпизоды? — заинтересовался монах.

— Там было все перепутано, но в один из моментов он был мальчиком, которого отец учил писать кистью иероглифы. В детстве его ничему подобному не учили, потому что никто не умел, а дедушка как раз занимался каллиграфией со своим отцом.

Кэнсё снова надолго задумался.

— А вы не заметили, Тэйсин-сан, случайно, не стал походить в чем-нибудь на дедушку? Ну, там, жесты, слова и так далее.

Мисако вздрогнула.

— Нет, ничего не заметила. На дедушку он был совсем не похож, но и на себя тоже. Выглядел очень подавленным, и коробка печенья, которую я привезла ему из Токио, так и стоит на полке нераспечатанная. Еще недавно он уплел бы ее за день.

— Бедный Тэйсин-сан слишком многое пережил за последнее время, так что его подавленность и потеря аппетита не должны вас удивлять.

— Да, верно, — вздохнула она.

Кэнсё печально покачал головой.

— Лучше нам оставить все это в прошлом и вернуться к обычной жизни. У каждого из нас свои проблемы. Завтра мне надо уезжать.

— А мне послезавтра, — кивнула Мисако, — и проблем действительно хватает, но я все равно никогда не забуду, как умер дедушка. Он желал, чтобы прах той девушки вернулся к ее предкам, а я его подвела.

Монах ощутил прилив нежности. Ему захотелось, чтобы они вновь оказались у дверей кухни и он мог ее обнять.

— Время лечит. Через месяц-другой вы почувствуете себя лучше. Урна с прахом стоит в комнате за алтарем, вдали от глаз. Скоро все забудется.

В коридоре послышался голос доктора. Мисако и Кэнсё долго смотрели в глаза друг другу, ощущая, как их мысли и чувства сливаются воедино.