Джоан Барк - Хризантема

Старики приняли нежданного гостя с почтением. Невестка проводила его в комнату, где они грелись у котацу. Тэйсин, с благодарностью поклонившись, принял чашку горячего чая, поставил на столик и стал греть руки, засунув их под ватное покрывало, теплое от горящей жаровни.

— Мы очень рады, Тэйсин-сама, видеть вас в нашем скромном жилище, — сказала бабушка Сугимото, обменявшись с гостем вежливыми замечаниями о погоде, — но хотели бы знать, какое важное дело заставило вас выйти из дома в такой ненастный день. Вы ведь еще совсем недавно оправились после болезни.

Тэйсин, несмотря на всю свою решимость, невольно покраснел. Его поспешность внезапно показалась глупой, а визит без приглашения — не слишком вежливым. Низко поклонившись, он покраснел еще больше и начал:

— Прошу простить меня за то, что нарушаю покой вашего дома, но мне очень нужны сведения, которыми располагает только ваша семья.

Официальный тон священника и серьезность его лица заставили пожилую пару тревожно переглянуться.

Тэйсин положил ладони на котацу, как следователь в кино, и спросил, повернувшись к хозяину дома:

— Сугимото-сан, некоторое время назад ваша уважаемая супруга сообщила мне, что вы, будучи еще ребенком, знали девушку, у которой не хватало одного уха. Не могли бы вы рассказать мне о ней поподробнее?

Старик дернул головой, выражая крайнюю степень удивления.

— Ха! Так вот вы зачем пришли! Неужели это так важно?

— Хай.

— С тех пор прошло лет семьдесят!

— Я понимаю, — серьезно кивнул монах, — и тем не менее не могли бы вы вспомнить что-нибудь еще о той бедной девушке? Например, где она жила, как ее звали…

Собеседник громко втянул воздух сквозь зубы.

— Ну-у… Память-то у меня совсем не та, что раньше. То и дело забываю, куда очки положил… Кажется, она служила нянькой в семье, которая жила в двух кварталах отсюда.

— О! Очень хорошо, — довольно заметил Тэйсин. — А имя ее не помните?

Старик напряженно наморщил лоб.

— Ну как тут запомнишь, столько лет прошло… да я ее толком и не знал. Она была лет на пять, на шесть старше меня. Мы с мальчишками ее дразнили, все время требовали, чтобы она подняла волосы… Звали нечистым духом, это помню, а вот настоящее имя…

— Понятно, — вздохнул священник, испытывая прилив жалости к несчастной калеке. — Хорошо хоть, что вы помните, где она жила. Тот дом до сих пор стоит?

— Да где там, снесли давно… Там теперь другой, новый. Я и не заметил, как его построили.

— А соо… — На лице монаха отразилось разочарование. — А кто там живет, та же семья, не знаете?

— Откуда мне знать, — слегка раздраженно ответил старик. — Зачем вам все это?

Тэйсин снова залился краской. Сказать правду, так еще, чего доброго, Кэйко узнает… Тут вмешалась бабушка Сугимото.

— Ты должен помочь святому отцу, — наставительно сказала она мужу. — Дураку понятно, что речь идет об останках, которые обнаружили в саду Симидзу.

— Да, — вынужден был подтвердить монах.

— Ну что ж… — Старик задумчиво почесал подбородок. — Не скажу точно, но фамилия семьи, где работала девушка, могла быть Номура. Тому Номура, что живет в новом доме, как раз семьдесят вроде стукнуло. Я встречал его в обществе любителей бонсаи. Может, его она и нянчила?

— Замечательно, спасибо большое! — Тэйсин вновь обретал былую уверенность. — Теперь, пожалуйста, если не трудно, нарисуйте мне план, как идти, и я сразу отправлюсь туда.

— Да что вы! — воскликнула бабушка Сугимото. — По такой-то погоде? Тэйсин-сан, вам нельзя, а то завтра снова окажетесь в больнице!

Священник растерялся, не зная, что ответить. Он улыбнулся и кивнул.

— Наверное, вы правы, уважаемая. Зайду к ним в другой день.

Тем временем старый Сугимото встал из-за котацу и направился, шаркая, к комоду.

— Вот, — сказал он, возвращаясь с потрепанной толстой тетрадью, — это мой журнал с занятий по бонсаи, здесь должен быть телефон Номуры.

— Большое спасибо! — Тэйсин поклонился.

Старик, задрав подбородок, вглядывался в записи сквозь бифокальные очки.

— Вот он… Погодите, я сам позвоню, — буркнул он и потянул к себе телефон, стоявший на стенной полке.

Тэйсин ждал с колотящимся сердцем, пока старик наберет номер. От волнения он не разобрал ни слова из последовавшего разговора. Повесив трубку, Сугимото нахмурился.

— Ничего не помнит, старый совсем, — хмыкнул он. — Но семья та же самая, только дом перестроили. Номура-сан и есть тот младенец, кто же еще, но толку от него никакого.