Джоан Барк - Хризантема

Кэйко с мужем прибыли в храм уже через двадцать минут. Доктор простучал грудь Тэйсина, приложил стетоскоп и долго внимательно слушал. Потом проверил градусник — температура оказалась больше сорока.

— Двусторонняя пневмония, — объявил доктор, — его надо срочно в больницу.

Кэйко пришла в замешательство. Как быть? Отправить Тэйсина в городскую больницу? В японских больницах штат медсестер, как правило, невелик, поэтому обычно один из членов семьи, захватив футон и чайник, переселяется в палату вместе с пациентом. Отправить с Тэйсином некого, храм не должен остаться без присмотра. Единственный выход — принять в женскую клинику доктора Итимуры первого в ее истории пациента мужского пола.

Вечером из Токио приехала Мисако и узнала от матери неприятную новость.

— Он очень болен, — сказала Кэйко. — Антибиотики могут подействовать только через сутки. У него трудности с дыханием, состояние тяжелое. Температура пока держится, отец присматривает за ним. Так что готовься к худшему, сегодняшняя ночь будет критической.

В небольшом деревянном здании клиники почти вся жизнь протекала на первом этаже, где располагалась операционная, в которой также принимали роды. Кроме конторы и подсобных помещений там же находились две большие палаты по шесть коек и одна двухместная. Поскольку большинство женщин рожали без хирургического вмешательства, отдельной послеоперационной палаты не было, а если требовалось дополнительное место, в частности для тех, кто перенес кесарево сечение или удаление матки, то специальной ширмой отгораживался уголок по соседству с операционной.

В клинике работали два постоянных врача, сам доктор Итимура и доктор Гото. Последнему недавно стукнуло шестьдесят три, и он подумывал об уходе на пенсию, но согласился подождать, пока старший сын Итимуры не вернется с обучения в Америке. Анестезиолога вызывали в случае необходимости или из городской больницы, или из Ниигаты.

Второй этаж клиники, где умещались всего лишь три одноместные палаты, использовался редко. В основном туда клали особо тяжелых больных, помещали тела умерших, а также временно селили врачей, приглашенных со стороны. Лифта в здании не было, и если возникала необходимость перевести кого-то наверх, то его несли на носилках по лестнице. Трудно было придумать лучшее место для того, чтобы изолировать нового пациента от женского населения клиники.

Тэйсин лежал на узкой койке в маленькой палате в самом конце коридора. К его рукам тянулись трубки от капельниц, лицо наполовину скрывала кислородная маска. Мисако вошла в тот момент, когда медсестра обтирала тело пациента мокрой губкой.

Священник лежал, не замечая ничего вокруг себя, покачиваясь на поверхности таинственного моря собственных иллюзий. Волны то ласкали его нежными теплыми прикосновениями, то тянули вниз, в холодную вязкую глубину, и он, задыхаясь и корчась в судорогах, пытался всплыть на поверхность, навстречу животворным поцелуям ветра, шепот которого напоминал ласковый голос матери, напевавший колыбельную.

Медсестра показала Мисако, как обращаться с губкой, и вышла из палаты. Время от времени она заходила снова, чтобы проверить капельницу и измерить больному температуру, записывая все данные в историю болезни. Тэйсин не приходил в себя, лишь иногда ворочался и бормотал что-то неразборчиво. Даже открывая глаза, он никого не узнавал.

Доктор Итимура появился в палате уже ближе к часу ночи. Он только что удачно принял роды и хотел посмотреть больного, прежде чем идти домой спать.

— Температура немного понизилась, — с удовлетворением отметил он, проглядев записи, и посмотрел на Мисако. — Тебе не обязательно сидеть здесь всю ночь, иди, мама ждет.

Мисако упрямо покачала головой.

— Я хочу помогать.

— Ну как хочешь, — вздохнул доктор. — Это хорошо, что он будет не один. У ночных сестер сегодня много работы.

— Папа, он выздоровеет? — с надеждой спросила она.

Доктор Итимура снова взглянул на историю болезни и задумчиво выпятил губы.

— Ему почти сорок, до сих пор почти не болел, так что все не так уж плохо. Тем не менее в последнее время он совсем не следил за своим здоровьем, и сопротивляемость организма могла сильно снизиться. Сейчас состояние очень тяжелое, и исход зависит от того, как скоро подействуют антибиотики. В общем, завтра будет ясно.

— Значит, прогноз не слишком обнадеживающий, — мрачно кивнула Мисако.

Доктор ласково погладил ее по плечу.