Питер Кэри - Джек Мэггс

— Вы не узнаете их, — угрюмо предупредил он Отса. — Они теперь совсем не похожи на тех, какими их сюда привезли и какими я их впервые увидел.

В свидетельстве коронера значилось, что девочку звали Мэвис Крофтс, она была сиротой; теперь же она лежит в своем маленьком гробике, торжественная и серьезная, как солидная матрона на причастии. Тобиас почувствовал боль в глазницах. Готовя себя к описанию этого сосредоточенного детского лица, он понял, что все скрытые чувства, все, что накипело в нем, пока он ехал в Брайтон, найдут свой выход именно здесь, в этой подземной покойницкой.

— Это убийство! — не выдержал он.

Мистер Хоук яростно закивал головой, а затем повернулся к гробу, единственному, который был покрыт тонкой белой тканью.

— А теперь пройдемте к Томасу Гриффу, сэр. Тобиас смотрел на белую кисею, точно такую же, как ночная рубашка Лиззи.

— Виноват не только дым, сэр.

— Поднимите покрывало, мистер Хоук.

— Вам не надо видеть это, мистер Отс, — прижав руки к груди, сказал мистер Хоук.

Тобиас протянул руку к покрывалу. На ощупь оно было таким же, как ночная рубашка на юном теле его свояченицы. Откинув край покрывала, он увидел нечто настолько неправдоподобное, что сначала не понял, на что смотрят его глаза. Да, это было человеческое тело, но мокрое, вздувшееся, похожее на кусок мяса с голубовато-бледными осколками костей, местами прорезавшими обгорелую в пузырях кожу.

— О Господи! — Потрясенный Тобиас отшатнулся, зажав рот рукой.

— Томас Грифф, — повторил имя мальчика мистер Хоук. — Подмастерье плотника. Старший брат в семье.

— Господи, помилуй нас, — прошептал Тобиас, прижавшись лбом к сырой холодной стене. — Прости их всех, добрый наш Господь.

Мистер Хоук опустил покрывало на гроб. Пройдя мимо Тобиаса, он открыл дверь на улицу.

— Вам следует прочитать письма в конторе.

— Письма?

— Директриса написала немало писем в контору фирмы об утечке газа. Начните со 2 января.

Тобиас Отс механически записал в своем блокноте дату: 2 января 1837 года, а у самого перед глазами был бедняга Томас Грифф — черная обгоревшая кожа, страшная голубоватая белизна костей. Он попрощался с владельцем похоронного бюро и, не раздумывая, зашагал к месту пожара. Там в обществе молодого констебля он уделил целый час осмотру газовых труб, а уж потом зашел в контору корпорации и познакомился с письмами директрисы. В три часа пополудни он вернулся на место пожара, на этот раз с президентом строительной фирмы, отвечающим за утечку газа. И все время пребывания на пепелище, когда он задавал вопросы строителю, его неотступно преследовало изуродованное тело Томаса Гриффа. Наконец у него и его спутника начали тлеть подошвы башмаков.

Потом Тобиас поговорил с усталыми заплаканными сестрами и узнал от них короткие истории погибших детей. Выжившим детям, которых эвакуировали в зал церкви Сент-Стивен, Тобиас принес сладости. Здесь для них он вынимал пенни из-за уха, вытаскивал шарф из их марлевых повязок. Он был добрым кудесником и задержался бы у них подольше, если бы не обратил внимание на молодого ординатора, который явно ждал, когда Тобиас освободится. Это был доктор Мак-Алпун, шотландец. Он был послан, чтобы передать Тобиасу приглашение больничных врачей поужинать вместе с ними.

Но Тобиас не слышал его. Он смотрел на молодого ординатора, а видел перед собой беднягу Томаса Гриффа.

Пусть Господь будет милостив к ним, но такой конец ждал и Джека Мэггса. Тобиас не знал, как он почуял это и почему такая страшная картина родилась в его мозгу.

— Несомненно, и для вас этот день был трудным днем, — промолвил ординатор и успокаивающе положил ему на плечо руку. И в это время что-то вспыхнуло, как огонь, в голове писателя. — Если, конечно, вы свободны от других обязательств, — закончил свое приглашение ординатор.

Крапчатые глаза Тобиаса смотрели на уговаривающего его врача, но видели перед собой чудовищную картину: Джек Мэггс, как в западне, в своем горящем доме; он один среди бушующего пламени.

— Нет, нет! — заикаясь, выкрикнул Тобиас. — Никак не могу.

Он отвернулся и увидел, как по горящему полу бегут во все стороны потревоженные жуки и пауки. Теперь он знал, каким будет конец его новой книги.

Читатель Тобиаса Отса не мог не заметить, какую роль играют врачи в его книгах: время от времени они предают его героев, покидают их, проявляют снобизм и привередливость, когда речь идет о помощи бедному люду.