Дмитрий Вересов - Книга перемен

— Ну-ну, бесчувственному толстокожему.. — поощрил ее Мануэль. — А дальше?

— Гиппопотаму, — фыркнула Марисоль. — Салют, Маноло.

— Давно не виделись, Марисоль, — саркастически заметил Мануэль. — А! Вот и ты. Пако. Дай тебя обнять, сынок. Да ты никак подрос с утра? Ты не находишь, дорогая? Ладно, не обижайся дежурной шутке, Пако. Твой папочка любит тебя безмерно, малыш. Рад тебя видеть, рад, рад, слово кабальеро. Пожмем друг другу руки как мужчины. Вот так. Крепкая же у тебя рука, сынок! Наш рейс не отменили? Такая облачность! И — осадки, как они это называют. То ли снег, то ли дождь.

— Только что объявили регистрацию, — тоном первой королевственной дамы сообщила Марисоль. — Я волнуюсь, да и Пако, должно быть, тоже. Такой перелет!

— В первый раз, что ли? — пожал плечами Мануэль. — Возьми себя в руки, а если будешь дергаться, на это обратят внимание таможенники, и тебя в задней комнате попросят раздеться догола и обыщут все потайные местечки. А я буду ревновать, как Отелло, и, пожалуй, придушу тебя перед сном.

— Что за гадости ты говоришь, Мануэль! Как бы тебя не обыскали! — раздраженно заметила Марисоль и, вцепившись в ремешок сумочки, висевшей на плече, широким шагом направилась к стойке регистрации. Мануэлю оставалось только, подхватив объемистый чемодан на колесиках, последовать за нею. За ним вслед — руки в карманах и конфета в зубах — зашагал легкой походкой занимающегося спортом подростка Пако.

Семья аргентинцев в составе Мануэля Суньо Феррареса, Марии Соледад Суарес де Суньо и их сына Франсиско без всяких проблем прошла регистрацию и таможенный досмотр и заняла свои места в самолете. Точно по расписанию самолет приземлился в Буэнос-Айресе. Когда они вышли к автомобильной стоянке, Мануэль сказал по-немецки:

— Все прошло удачно, Франсиско? Никаких претензий?

— Все отлично, Маноло, — ответил малыш, — благодарю вас обоих. Тебя особенно, сеньора Марисоль. Спасибо за конфету. Без нее мой акцент был бы очень заметен. А отобрать у ребенка конфетку таможенники не решились. Ты нашла замечательный выход, Марисоль.

— А как же я? — немного обиженно осведомился Мануэль.

— Ты всегда вне конкуренции, Маноло. А мне пора, друзья мои. Пора, пора!

— Но Франсиско. — забеспокоился Мануэль. — А как же?..

— Не буду тебя дразнить, старый слон, — весело улыбнулся Франсиско и отстегнул от рюкзака висевший у всех на виду небольшой плоский ключ. — Вот он, заветный золотой ключик. Камера хранения здесь, в аэропорту. Комбинация цифр на кейсе, чтобы ты не ломал замок, три-ноль-восемь-четыре. Если там вдруг ничего не окажется, можете пустить легавых по моему следу. Не сомневаюсь, что меня разыскивает Интерпол. Пока я в Айресе, я беззащитен, как новорожденный. К тому же из испанского я знаю всего несколько обиходных выражений.

— Франсиско. — опять заговорил Мануэль. — Я тебе доверяю, конечно. Ты не раз доказывал свою честность. Но… сейчас такое паршивое время, — сокрушенно покачал он головой, — такое паршивое. Не откроешь ли ты сейф сам?

— Маноло! — расхохотался Франсиско. — Маноло! Я же не террорист, чтобы бомбу подкладывать! Ты ведь об этом подумал? Я, по-твоему, похож на убийцу?

— Ты не похож на убийцу, Пако, — сквозь зубы произнесла Марисоль, гневно уставившись на мужа. — А этот жирный, толстокожий гиппопотам получит все, что он заслуживает, как только мы приедем домой со своей долей. В том, что она благополучно лежит в сейфе, у меня нет никаких сомнений, Пако. Езжай себе с богом. Все документы в машине.

— Спасибо тебе, Марисоль, старушка. Я не в обиде, Маноло. Время нынче и вправду паршивое. Увидимся, сеньоры.

С этими словами он открыл дверцу «Фольксвагена» цвета ночного неба, сел за руль и укатил без лишних слов. Что касается супружеской пары, то она отправилась к камерам хранения и извлекла из номера сто сорок восьмого серебристый кейс с кодовым замком. Мануэль не удержался и набрал комбинацию цифр, которую назвал Франсиско. Крышка слегка приоткрылась, и взору Мануэля явились плотно уложенные пачки денег благородного серовато-зеленого оттенка в банковских бумажных бандеролях. Франсиско не обманул. Не обманул!

— Когда это он тебя обманывал, старый дурак? — презрительно процедила сквозь зубы Марисоль. — Ты сегодня потерял друга, если ты еще не понял.

— Ай-яй, старый дурак! Старый я дурак! — горестно покачал головой Мануэль, захлопывая крышку кейса. — Ищи его теперь, свищи! Так я и поверил, что он беззащитен, как младенец. У нашего дорогого Франсиско всегда было столько запасных вариантов! Наверняка он просчитал все возможные и невозможные способы отхода.