Дмитрий Вересов - Книга перемен

— Я вот уж год пытаюсь вам доказать, дорогая фрау, что у нас много общего, — вздохнул Клотц, — а вы даже не позволяете называть вас по имени.

— Я старше вас на пять лет, мой мальчик, — грустно улыбнулась фрау Шаде, — мне подобает соблюдать дистанцию. Так как же наш детектив?

— Детектив. — глубокомысленно нахмурился Клотц и опрокинул в себя еще одну рюмку. — Детектив. Скорее, мистический триллер, если уж рассуждать о жанрах. У нас в тюрьме не все чисто, скажу я вам, дорогая фрау. То трупы недельной давности в морозильнике оживают и исчезают, то заключенные гуляют сквозь стены. Некоторые туда и обратно гуляют, как араб этот, или кто он там, который в морозильнике ожил, а некоторые предпочитают, пройдя сквозь стены, разъезжать в багажном отделении директорского «форда». Знаете эти машины последнего поколения? У них багажное отделение за задним сиденьем. Вот наш милый Гофман там и прокатился. Он ведь росточком с чемодан, вот везде и помещается.

— Ну и ну.. — Фрау Шаде не скрывала изумления. — Но как это, собственно, обнаружили? Если он проходил сквозь стены, по вашим словам, и следов не оставлял, то что же привело сыщиков к автомобилю директора?

— О-о! Собачка. Очаровашка грюнендаль по кличке Маго. У камеры ей не удалось взять след, успели затоптать, тогда ее стали водить по всей территории тюрьмы. Зашли и в гараж. Вот тут-то наша девочка и показала себя. Она забеспокоилась, засуетилась, войдя в гараж, как суетятся обычно сучки, готовясь справить нужду, но суета эта была иного рода: она почуяла его! И, натянув поводок, понеслась меж машин прямо к «Форду» директора и, обогнув его, заскребла лапами по багажнику, непочтительно оставляя на серебристом лаке следы когтей!

— Вы говорите как по писаному, лейтенант! — выразила свое восхищение фрау Шаде. — И что, собачке поверили?

— И поверили, и проверили, — закивал лейтенант. — На синтетической обивке багажного отделения обнаружили хлопчатобумажные волокна ткани, из которой шьют одежду заключенным.

— И… все? Но это же косвенные улики, лейтенант. Или я не права?

— Косвенные, — признал Клотц, — да уж какие есть. Но и их хватило, чтобы наш директор оказался в большой вонючей. Ох, простите, дорогая фрау. Трудно следить за языком, когда такие дела творятся.

— Ничего, ничего, Герман, я понимаю. К тому же напомню вам, что читаю детективы, а лексикон их авторов в обязательном порядке включает соленые словечки. И что же теперь? Что означают ваши слова о том, что директор оказался там, куда вы его так образно поместили? Он… попал под подозрение?

— М-мм, вот это самое неприятное, дорогая фрау. Дело в том, что все мы под подозрением, и директор, и надзиратель Толстый Клаус, и охрана на этажах и в гараже, и даже вас поначалу заподозрили, фрау, уж слишком часто вы с ним общались. И я, — перешел на шепот Клотц, — и я, фрау, даже подозреваю сам себя, так как в тот вечер, когда Гофман столь загадочным способом покинул гостеприимные стены Тегельской тюрьмы, я заступил на дежурство. И ни черта не помню, — с мрачным видом закончил Клотц. — Я хочу сказать, что не помню ничего необычного, — торопливо добавил он и вильнул взглядом, что и заметила фрау Шаде. Уж что-что, а ложь она умела отличать от правды.

— Так-таки и ничего? — подпустив в голос докторской строгости, спросила она. — По-моему, вы что-то скрываете, Герман. Если вас что-то гложет, то вам лучше открыться, чтобы не было бессонницы и неврозов. Я, не забывайте, психолог. Кто еще, кроме меня, вам поможет? К тому же я обязана хранить тайны пациентов. Пойдете ко мне в пациенты, Герман?

— М-мм, боюсь, это не по вашей части, фрау. Чертовщина, я имею в виду. Ничем иным все это не объяснить. Ну да, я отвечу. Дело в том, что все мы вот так, одновременно, ни в коем случае не могли уснуть. Разве что Толстый Клаус, с ним это бывает. Но вся штука в том, что никто ничего не помнит. Мы даже добровольно согласились подвергнуться тестированию на детекторе лжи. Все без толку. Пять постов, и никто ничего не видел. Нет, вы не думайте, я понимаю, что нечистой силы, скорее всего, не бывает. Должность у меня не та, чтобы верить в нечистую силу. Если бы такая водилась, которая помогает заключенным, где бы они все тогда были? Но тогда что это? Массовый гипноз? Легче в нечисть поверить. Мы допрашивали заключенных, тех, с кем он общался на прогулке, на мероприятиях, с кем сидел рядом в столовой. Бесполезно, фрау Шаде. А один из них был, без всяких сомнений, искренне удивлен и не понимал, о ком ему толкуют.