— Клео рассказала, что она происходит из старинного рода кошек-лекарей, — продолжал Роб.
Бедный ребенок дал волю воображению.
— Тебе это приснилось ? — уточнила я, желая вернуть его к реальности.
— Да нет, по-моему, это был не сон. Она сказала, что поможет мне найти друзей.
У кого-то из членов нашей семьи бывали экстрасенсорные способности, но разговаривать с котятами? Это уж слишком. Если в школе прознают, что Роб ведет беседы со своим котенком, беднягу засмеют, задразнят.
— Я уверена, что она сдержит слово, — сказала я, обняв сына за плечи и целуя в ухо. — Но давай пока держать это в секрете.
— Ты ведь не отдашь Клео обратно Лене? — спросил Роб.
Я опустилась рядом с ним на корточки, положила руки ему на плечи и заглянула в лицо, совершенно серьезное. Он весь напрягся в ожидании ответа.
— Нет, Роб. Мы ее оставим себе.
Плечи его обмякли. Он судорожно облегченно вздохнул и опустил голову. Волосы шевелились, как пшеница на поле. Роб задвигал руками в каком-то радостном танце. Хоть я и не видела его лица, было совершенно ясно: он улыбается.
Часы на кухне в то утро едва передвигали стрелки. Слушание затянулось. Я полагала, что это свидетели обвинения так долго дают показания против женщины, что вскрылись другие эпизоды нарушения ею правил вождения или жестокого обращения с детьми.
Стив вернулся почти в полдень, с отсутствующим взглядом и бледный до прозрачности. Наполовину развязанный галстук болтался на груди.
Жалость, которую я к нему чувствовала, немедленно растворилась в ярости и жажде мести.
— Что она собой представляет? — задала я вопрос, сама удивившись резкому тону.
— Не знаю, — пробормотал Стив, устало потирая глаза. — Обыкновенная…
Я выжала из него все, что могла. Волосы у нее каштановые или, скорее, светлые. Сложения довольно плотного. Работает в управлении здравоохранения. Была в куртке, кажется темно-синей. Стив не помнит, носит ли она очки. В суде они вообще-то старались не смотреть друг на друга. Вид у нее был расстроенный, но она не подошла, чтобы попросить прощения.
Мне нужно было знать о ней больше, больше. Форма носа, родинки, как от нее пахнет… Я жадно впитывала каждую деталь.
— Сколько ей лет?
— Лет тридцать пять, пожалуй.
— Ее посадят?
Глядя поверх моего левого плеча, Стив нехотя мотнул головой.
— Они же должны как-то ее наказать. По крайней мере, хоть штраф?
Тяжелая муха, жужжа, описала у него над головой восьмерку.
— Не за что. — Голос у Стива был мягкий и ласковый, как будто он говорил с психом. — Это был несчастный случай.
Что он имеет в виду? В каком это смысле несчастный случай ?
— Она никак не могла увидеть Сэма, когда он выскочил из-за автобуса. Она в этом не виновата. Она все делала правильно, ничего не нарушила.
Мой мозг отказывался понимать. С тем же успехом мне могли сказать, что над нами небо зеленого цвета. Если смерть Сэма действительно была несчастным случаем, если та женщина ни в чем не виновата, мне некого винить в том, что случилось. Я не имею права ее ненавидеть. От меня даже могут ждать, что я ее прощу.
Сердце сжалось и стало твердым как камень. Прощать — это для богов.
Кошки охотно мирятся с тем, что люди — не очень способные ученики.
Как только моя старинная школьная подруга Рози услыхала, что у нас появился котенок, ее было не удержать. Когда она позвонила в первый раз, я постаралась было от нее отделаться. Это подействовало так же, как действует банка сардин на отощавшую бродячую кошку. Через пару дней после суда она все же прорвалась через невидимые баррикады, окружавшие наш дом. Рози, общеизвестную своим напором и бестактностью, трудно было выносить в больших количествах. Стив внезапно вспомнил, что у него в городе важная встреча.
— У-ти, моя масенька, моя бедненькая, — сюсюкала она, склонившись над Клео и рассматривая ее сквозь громадные красные очки. — Каково тебе, бедняжечке, у этих людей, они же вообще ничего не понимают в кошках, не любят кошек.
— Я не говорила, что мы не любим кошек, Рози.
— И что, ты можешь с полной ответственностью сказать, что так-таки любишь кошек? — вопросила она, глядя на меня поверх алой оправы.
— Да. Может быть… Я не уверена.
— Тогда ты определенно их не любишь, ты не кошатница, — безапелляционно заявила Рози. — Ты бы не сомневалась, будь это так. Это как с верой. Если ты христианка или мусульманка, ты знаешь это о себе наверняка.
Читать дальше