Александр Потёмкин - Кабала

Он сторговался слетать в Красноярск и обратно за восемьдесят пять тысяч долларов. Когда узнали, что он платит наличными, не требует счет-фактуры, то сбросили с цены услуги сумму НДС. Такая экономия на короткое время порадовала Леонида Ивановича, но, отсчитав семьдесят тысяч, он опять впал в мрачные размышления и садился в самолет с тяжелым сердцем. «Жуткое состояние — отрывать от себя семь миллионов долларов. Вот если бы я направлялся забирать такую сумму или даже похожую, но меньшую, то летел бы, конечно, с превеликим удовольствием. Ох, когда наступит это замечательное время? Разве может быть что-либо более величественное, чем восторги по поводу роста собственного банковского счета? Как угадать наступление этого звездного часа? Когда привычные цифры, встречающие повсюду, скроют тайну несметности зеленых купюр? Один миллиард долларов — это один миллион килограммов однодолларовых купюр! Или одна тысяча тонн денег, или двадцать железнодорожных вагонов, плотно набитых ассигнациями. Ох-ох-ох! Какие бесконечные, чудесные цифры! Мне необходима эта должность, а потом более высокие кресла в вертикали власти. Без них я, упрямый идеалист и собиратель денежных знаков, не жилец!»

Эти назойливые мысли не хотели покидать его голову. Казалось, ничто другое Ефимкина не интересовало. Но тут его сердце опять дрогнуло — не от счастья, а от глубокого огорчения, даже ужаса. «А что я стану делать, если Картузов меня все же кинет? Если останусь без капитала? Без всякой надежды начать успешную карьеру в столице? Единственное, что останется — в нынешнее кризисное время получать мизерные поборы от предприятий, находящихся под моим контролем. Может ли такая грустная перспектива удовлетворить мое обостренное самолюбие? Нет, необходимо рискнуть, цепляясь за Картузова. Ведь другой жизни нет и представить себе, что придется возвращаться в прошлое, невозможно. Тогда равнодушие ко всему быстро перерастет в ненависть, а от нее — один шажок до безрассудных поступков. Необходимо приложить все взращенные бизнесом силы, чтобы не допустить такого скорбного финала. Надо довериться судьбе, и она мне обязательно поможет… Хоть поздно, но я стану ее любимчиком».

Деньги уместились бы в двух чемоданах, но Ефимкин не стал тратиться, купил китайские полиэтиленовые сумки по сто рублей, известные как «челночные», и в сопровождении двух вооруженных бойцов собственной охранной фирмы прибыл в Москву. По телефону он связался с Картузовым. Они договорились в семнадцать часов встретиться перед стоящей на капитальном ремонте гостиницей «Украина». Это простое, казалось, мероприятие сильно встревожило Леонида Ивановича. Возникло предчувствие чего-то недоброго. «Где оставить деньги? Куда спрятать семь миллионов долларов? Оставить в доме небезопасно. Сейфа пока нет, да и что сейф, его утащат вместе с капиталом. Кто утащит? — спросил он себя, как бы даже изумляясь. Прислуга, охрана, бог его знает кто еще. Если взять с собой в машину, то у Белого дома я должен выйти для встречи с важным лицом. Наполненные зеленью сумки останутся под присмотром сибирских бойцов. Где гарантии, что они меня дождутся? Не свалят ли вместе с деньгами в неизвестном направлении? Вся история цивилизации напичкана этими сюжетами. Взять деньги с собой? Это значит собственноручно подписать себе приговор: пятнадцать лет тюрьмы с полной конфискацией имущества. Наличный капитал подпадает под графу «имущество». А других денег нет, моя заначка почти пуста. Осталась одна мелочовка. Нет, я не способен, предвидеть все сложности и составить сценарий передачи денег, а это грозит лишением всего нажитого состояния. И я опять останусь гол как сокол. Впрочем, может быть, как кто-то сказал, действительно ценность человека растет по мере того, как он отрекается от самого себя. Ситуация, в которую я себя загнал, диктует единственное решение — довериться Картузову. Оставлю сумки с долларами в его машине. Если он решил кинуть меня, то сделает это при любом раскладе. Если суждено быть наказанным, никая мудреная сила не поможет выкрутиться. Так что вводить новые персонажи или придумывать хитроумные сюжеты в незнакомом мегаполисе нет никакого резона. Сущность предстоящего спектакля можно постичь лишь в реалиях практики. Ва-банк мне еще не приходилось идти, но надо к таким дерзким шагам привыкать. Итак, я смиренно принимаю вызов судьбы всем сердцем и умом с убеждением, что другого пути у меня нет и быть не может. Прекрасно понимая: раны заживут, восторги изгладятся».