Арсений Данилов - Adrenalin trash

— Что смотришь-то? — спросила Василиса. Казалось, она всерьез интересовалась жизнью Андрея.

— MTV, — сказал Андрей.

— А, — сказала Василиса. — Я тоже.

— Понятно, — сказал Андрей.

— А дальше что делать собираешься? — спросила Василиса.

— Не знаю, — сказал Андрей. — А что?

Разговор странным образом поменял полярность — половая принадлежность авторов произносимых фраз вроде бы должна была быть обратной.

— Может, встретимся? — спросила Василиса.

— Сейчас? — спросил Андрей. — Мне вообще-то до Москвы…

— Ну, не сейчас, — сказала Василиса, не дав Андрею уточнить свое географическое положение. — Ближе к вечеру. Правда, у меня родители дома.

— Ладно, — сказал Андрей. — Можно просто погулять

— Ага, — сказала Василиса, — Только прохладно.

— Оденемся потеплее, — сказал Андрей, удивляясь тому, как легко удалось перехватить инициативу. — Давай в пять. На «Менделеевской».

— Хорошо, — сказала Василиса. — Прямо в метро?

— Ну да, — сказал Андрей.

— Ладно, — сказала Василиса. — Буду ждать. Целую.

— Пока, — сказал Андрей.

Молодость сильнее похмелья. Этот принцип служит надежной базой роста рынка алкогольной продукции в нашей стране. К трем часам, когда взволнованный Андрей, отстрелявшись от родителей парой коротких и в меру обидных фраз, вышел из дома, последствия субботнего путешествия прошли, если не считать приятной слабости во всех членах. По пути к железнодорожной станции Андрей выкурил две сигареты и купил бутылку пива. Он не ходил на свидания почти год, и возбужденная нервная система настоятельно требовала успокоительного.

Электричка прибыла в половине четвертого, когда первая доза пива уже всасывалась в стенки натруженного желудка, расслабляя и успокаивая. Андрей, хотя народу было совсем немного и вагон пустовал, остановился в тамбуре. Уже почти неосознанно подчиняясь принципу максимума адреналина, он не купил билет, несмотря на вполне благополучное финансовое состояние. Вероятность встретить контролеров днем в воскресенье была невелика, но все же некоторая неопределенность возникала, а вместе с ней возникало легкое щекотание в душе. Дополнительную остроту ощущениям придавали маячившие впереди вокзальные турникеты — последнее достижение в борьбе с безбилетным проездом. Все это отвлекало от мыслей о предстоящей романтической встрече и, волнуя одну часть души, успокаивало другую, то есть Андрею удавалось придерживаться генерального курса.

Пошипев изношенной пневматикой, электричка тронулась, и вскоре за окном замелькали деревья, сквозь ветви которых светило выглянувшее вечернее солнце. По серой стене напротив побежали то ли напуганные, то ли просто веселящиеся тени, и сразу вспомнилась казавшаяся уже давней поездка за грибами. Воспоминание расстроило. Подчинение чужой воле, присутствовавшее в той поездке и ставшее вдруг очевидным, сразу омрачило казавшееся недавно забавным путешествие. Андрей с неприятной ясностью осознал, что не имел ни малейшего желания приобщаться к психоделической культуре, поехал в лес от безделья и за компанию, а ведь могло в его жизни присутствовать что-то более важное, а главное, его собственное, что-то, что стало бы стержнем жизни. Собственно, расстраивало как раз не само подчинение чужой воле, а неизбежность такого подчинения в отсутствие этого самого «чего-то», способного армировать гибкую Андрееву душу и придать ей необходимую для выживания жесткость.

Электричка была скоростной, в расписании ее значились всего четыре промежуточные остановки, и первый раз она споткнулась об асфальтовый перрон на десятой минуте поездки. К этому времени настроение у Андрея совсем испортилось. Мысли приняли кардинально негативный оборот. Теперь Андрей думал о том, что и сегодняшнее его путешествие инициировано чужой волей. Открытие это ошарашило. Волнение по поводу собственной безбилетности совершенно исчезло, уступив место темному отчаянию. Андрей вдруг захотел выйти из электрички. Остановила его только любовь к логике и странное совпадение физических и духовных ощущений. Машинист, видимо, замечтавшись, подвел поезд к станции на очень большой скорости, и ему пришлось довольно резко затормозить. Андрей покачнулся и не сразу сумел восстановить равновесие. А когда ему это удалось и можно было уже выпрыгивать на свежую подмосковную платформу, равновесие вернулось и в душу. Андрей понял, что возможность выйти предоставлена ему машинистом и, стало быть, выйти из поезда по своей воле он тоже не может. Желание покинуть электричку сразу прошло.