Арсений Данилов - Adrenalin trash

— Да вижу, — сказал папа. — Ты делом думаешь вообще заниматься?

— Я занимаюсь, — сказал Андрей. Говорить было тяжело — стоило открыть рот, как желудок сразу сводило. Андрей гасил костерок тошноты чаем. Допив первую чашку, он налил вторую.

— Я вижу, — снова сказал папа. Андрей подумал, что чаще это говорят только пациенты, заканчивающие курс в клинике Норбекова.

В кухню зашла мама, оставив на время телевизор в одиночестве.

— Чайник горячий? — спросила она.

— Горячий, — сказал папа.

— Да, — сказал Андрей.

Мама приготовила кофе, достала из шкафа пакет с соевыми батончиками и ушла в комнату.

— Морду-то кто побил? — спросил папа, когда принесенные мамой колебания утихли.

Андрей смутно помнил, что на этот вопрос, в несколько иной форме заданный мамой, он отвечал еще накануне. Правда, что именно было сказано, вспомнить не удалось, поэтому Андрей пожал плечами и тихо сказал:

— Так. Люди.

— Я понимаю, что не звери. Иначе зубы целыми бы не остались, — сказал папа. — А вообще, пить по три дня — нормально, ты считаешь? Нервы нам трепать?

— Я не по три дня, — сказал Андрей.

— А по сколько? — спросил папа.

— Ладно. — Андрей встал с табуретки, взял чашку и пошел к дверям.

— Девки были хоть? — спросил папа.

— Были, — ответил Андрей.

— Ну это хорошо, — сказал папа. — Надеюсь, дедом не сделал меня еще.

Андрей молча вышел.

Воскресенье было чем-то вроде санитарного дня. Андрей обычно посвящал его тихому культурному досугу, под бормотание телевизора, компьютера или автора какой-нибудь книги перерабатывая накопленный опыт. Иногда приходилось делать что-нибудь по учебе или помогать родителям в ведении домашнего хозяйства. Вечером пили пиво с Олегом. На новые приключения обычно не тянуло.

Поставив чашку с чаем на письменный стол, Андрей взял пульт дистанционного управления, лежавший на телевизоре, и впустил в комнату MTV. После чего сел на стул, поместил взгляд на телевизионный экран и стал впитывать заморский напиток и заморские эмоции. На душе было пасмурно и тихо. Потрескивавший молодыми неоформившимися голосами телевизионный огонек успокаивал, несмотря на то, что участники передачи старались выжимать из себя настоящие страсти, обсуждая короткометражные музыкальные фильмы, в простонародье называемые клипами. Андрей следил за последними веяниями мировой культуры из прагматичных побуждений — телевизионные передачи были неотъемлемой частью салонных и уличных бесед с товарищами. Причем в беседах этих так же неизменно обсуждались последние достижения научно-технического прогресса в области автомобилестроения и бытовой электроники, что еще раз подчеркивало тесное переплетение гуманитарного и естественного знания в постиндустриальную эпоху.

В общем, воскресенье уверенно покатилось по наезженной колее. Но бывает так — едешь старой, хорошо знакомой полевой дорогой, слушаешь чириканье мелкой птичьей сволочи, поглядываешь на бездонное степное небо, похожее на голубую сковородку с круглым кусочком медленно тающего солнечного маргарина, напеваешь старинную казачью песню и думаешь о том, что хорошие хлеба уродятся. Похлопываешь старую ленивую лошадку по ушам, а она вдруг остановится и всхрапнет. Очнешься от дремы, глянешь вперед — а поперек дороги бревно лежит. Откуда взялось и для каких целей, неизвестно. Может, лихие люди засаду устроили, может, соседи баньку новую строят, везли да потеряли, потому как пьют много и трезвыми их никто не видел. Взволнуешься, вспотеешь, врежешь лошадке хорошенько и объедешь бревно. Может, и обойдется все, а может, и нет.

Так и с Андреем. В качестве бревна выступил телефонный звонок. Андрей вставать не стал, отдав право первого телефонного знакомства родителям, но через минуту в дверь его комнаты постучал папа — иногда Андрей думал, что, если бы с детства привык называть папу отцом, все повернулось бы иначе, — и попросил взять трубку. Андрей повиновался.

— Привет, — звякнул в трубке приятный девичий голос, и Андрей сразу немного вспотел. — Как живешь?

Андрей смутился. Но не от неожиданного внимания девушки — что уж тут смущаться после вчерашнего, — а оттого, что голос был незнакомым, и это создало некоторую неловкость.

— Нормально.

— Что делаешь? — спросила девушка, и Андрей, перебрав наконец все варианты — которых и было-то немного, — понял, что в роли устроивших засаду лихих людей выступает Василиса.

— Встал недавно, — сказал он, вспомнив гулявшую по старшим классам похабную шутку, касавшуюся такого ответа. — Чай пью. Телек смотрю.