Арсений Данилов - Adrenalin trash

— Мне кажется, мы заблудились, — сказал он Никите.

— Почему? — спросил Никита.

— Ну смотри, — сказал Андрей, — Сколько уже идем.

— Нормально идем, — сказал Никита, — Ты поблевать не хочешь?

Андрей остановился и посмотрел на Никиту. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что ужасно не хочет блевать.

— Да, — сказал Андрей и кивнул. — Не хочу.

— Ну смотри, — сказал Никита. — Поблюешь — отпустит.

Андрей хотел спросить, кто его отпустит, но потом вдруг понял. Отпустить должен был тот, кто прет. Мысль о том, что его кто-то прет, была невыносима. Стоило ощущению невыносимости оформиться в конкретное слово, как само ощущение удвоилось. То, что неприятное переживание нельзя вывести вовне, сделало его гораздо более неприятным. Андрей сел на корточки и закрыл лицо руками. Разбушевавшуюся мысль надо было как-то остановить, но как, он не знал.

— Будешь сидеть? — спросил Никита.

— Нет, — Андрей помотал головой и встал.

— Тогда пошли, — сказал Никита.

Андрей кивнул. Они снова побрели по тропинке и удивительно скоро вышли к платформе. Ее вид вызвал у Андрея целую бурю эмоций. Он остановился на краю леса, широко улыбнулся и тихо сказал:

— Пришли.

— Пришли, — сказал Никита. — Только когда электричка будет, непонятно.

Андрей немного подумал.

— Да, — сказал он. — Непонятно.

— На ту сторону надо перебраться, — сказал Никита.

— Зачем? — спросил Андрей.

— Ты оттуда приехал? — спросил Никита и показал налево.

— Э. — Андрей выдержал паузу. Со стороны могло показаться, что он вспоминает, но на самом деле он просто подбросил внутри себя монетку. Он и не знал, что так можно. Выпал «орел». — Да.

— Значит, чтобы вернуться, надо ехать в обратную сторону, так? — спросил Никита.

Андрей сначала хотел спросить, похож ли он на идиота, но побоялся услышать утвердительный ответ и поэтому только кротко улыбнулся в ответ.

— Ну вот и пошли, — сказал Никита.

— Ага, — сказал Андрей.

Когда они переходили рельсы, он подавил в себе желание посмотреть на провода. Он и так знал, что их очень много.

— Как, тебя колбасит еще? — спросил Никита, когда они забрались на платформу.

Андрей пожал плечами. У него немного болели голова и желудок. Он не знал, считается ли это, а подробно объяснять Никите нюансы собственного самочувствия не хотелось.

— Понятно, — сказал Никита.

Они сели на лавочку под желтым щитом. Уже почти совсем стемнело, и заметно похолодало. Андрей думал, что на небе должны быть звезды, но смотреть вверх по-прежнему не рисковал.

— По идее, еще этих надо дождаться сначала, — сказал Никита.

Андрей ничего не ответил. Достав сигареты, он закурил, закрыл глаза и стал считать назад от тысячи до нуля — ему показалось, что так будет лучше для всех.

Считать было непросто, потому что каждое новое число появлялось перед глазами в виде ярко светящейся таблички, причем предыдущие два-три числа обычно еще не успевали погаснуть. Однако Андрею невероятным усилием воли удалось справиться с этой трудностью.

Когда до платформы добрались Внучок и Олег, Андрей уже разменял семь сотен. Внучок стал рассказывать о приключениях, пережитых в лесу, а Олег пытался изложить суть какого-то откровения. Андрей старался не прислушиваться к разговору. Ему вдруг показалось, что скоро приедет электричка, а между тем он хотел увидеть ноль до ее прибытия. Продолжать математическое путешествие в электричке казалось невозможным, а узнать, какого цвета самое круглое число, было почему-то очень важно. Андрей разволновался и стал считать как можно быстрее. По мере приближения к финалу волнение его усиливалось, но все сложилось как нельзя лучше — он добрался до ноля в тот самый момент, когда на платформу упал свет фар электропоезда. Ноль оказался малиновым, и это обнадежило.

Воскресенье началось для Марины поздно. Она проснулась только в половине первого и, перевернувшись на спину, несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь припомнить подробности только что виденного сна, но в реальность выходного дня ей удалось забрать только ощущение прохлады и странное жужжание. Как всегда после ночного сидения за компьютером, немного ныл затылок и болели глаза, в уголках которых к тому же скопилось изрядное количество того, что мама Марины сентиментально называла твердыми слезками. Но, несмотря на это, настроение было удивительно хорошим. Марина села, протерла глаза и пошла умываться.