Арсений Данилов - Adrenalin trash

Они внимательно смотрели на него. Внучок наклонил голову, с усилием сглотнул и сказал:

— Ешьте.

Никита взял свою долю. Андрей повернулся к Олегу. Тот посмотрел на Андрея, потом забрал свою кучку.

— Целиком есть? — спросил Никита. — Или можно по одному?

— Как хочешь, — сказал Внучок.

— Жевать долго надо? — спросил Олег.

— Да жрите уже, — сказал Внучок. — Не в ресторане.

Никита и Олег одновременно положили грибы в рот. Андрей наклонился за своей кучкой, еще раз посмотрел на товарищей — те сосредоточенно жевали — и последовал за остальными.

Грибы оказались довольно вкусными, и Андрею стала непонятна гримаса легкого отвращения, проступившая минуту назад на лице Внучка. Он сделал несколько решительных движений челюстями и проглотил сырой комок.

— Долго ждать? — спросил Никита.

— Минут двадцать, — сказал Внучок. — И не вздумайте блевать.

Наступила короткая пауза. Все смотрели на Внучка, словно пионеры на вожатого у костра. Внучок кашлянул, потом закурил.

— Что будет-то? — спросил Никита.

— Не заморачивайся, — ответил Внучок. — Ничего не будет, наверное. Мало съели.

— Ну а если будет? — спросил Никита.

— Ну а если будет, сам увидишь, — сказал Внучок.

— И чего я увижу? — спросил Никита.

Внучок только вздохнул.

— Ладно, — сказал Никита и стал развязывать шнурки.

Шнурки промокли, поэтому Никите пришлось помучиться, прежде чем он сумел справиться с узлами. Затем он снял кроссовки и стащил носки. Его ступни были почти синими.

— Промок, как сука, — сказал Никита.

Превратив носки в негатив снежка, он сильно сжал их в кулаке. Из кулака вытекла струйка воды.

— Как этот, — сказал Олег. — Храбрый портняжка.

— Чего? — спросил Никита, расправив носки и положив их рядом с собой на бревно.

— Сказка такая есть, — сказал Олег. — Про храброго портняжку.

— Ясно, — сказал Никита. Он вытер руки о штаны, достал сигареты и закурил. — Так и простудиться можно.

Андрей подумал, что Никита прав, но не сумел победить брезгливость. Впрочем, возможно, Никита не заботился о здоровье, а пытался заполнить осмысленным действием совершенно бессмысленную паузу, когда надо было ждать, но при этом непонятно чего. Андрей стал смотреть на землю перед собой. Она была равномерно покрыта золой и выцветшими еловыми иголками, и взгляд неприятно скользил. Андрею удалось зацепиться только за кусочек упаковки жвачки, который лежал совсем рядом с правой Никитиной пяткой. Впрочем, продолжил Андрей начатое внутреннее путешествие, каждое ожидание содержит в себе кусок бессмысленности, неразрывно связанный с тем обстоятельством, что ожидание должно базироваться на некотором внутреннем убеждении, подтвердить правильность которого чем-то материальным невозможно, и автобус, которого ты ждешь, может оказаться не зеленым ЛиАЗом, а, скажем, синим «Икарусом». Почему венгерский инженер решил назвать свое детище именем неудачливого греческого коллеги, было совершенно непонятно, и это показалось лишним подтверждением только что подуманному. Со стороны железной дороги донесся шум электрички. Судя по звуку, она миновала платформу «65 км» без остановки. Андрей хотел спросить, во сколько будет их электричка, но стоило ему подумать о времени, как в голову тут же пришла забавная идея.

— Интересно, — сказал он, поворачиваясь к Олегу.

— Что? — спросил тот, глядя перед собой. Андрей решил, что Олег тоже рассматривает кусочек раскрашенной фольги возле Никитиных ног, но придать этому факту эмоциональную тональность не удалось.

— Платформу можно называть не «шестьдесят пятый километр», — сказал Андрей.

— А как? — спросил Олег.

— Ну, «Час десять», например, — сказал Андрей и полез в карман за сигаретами.

— Почему? — спросил Олег.

— Потому что это тоже расстояние до Москвы, — сказал Андрей, — И когда тебя спрашивают, далеко до Москвы, ты же не говоришь: «Шестьдесят пять километров». Ты говоришь: «Где-то час на электричке».

— Понятно, — сказал Олег.

— Ну ты даешь, — сказал Внучок, и его слова несколько разбавили горечь, вызванную в душе Андрея безразличием Олега. — Прет тебя, что ли?

— Не знаю, — сказал Андрей. Закурив, он повернулся к Внучку и, подчиняясь внезапному внутреннему порыву, широко улыбнулся.

— Прет, — сказал Внучок и тоже улыбнулся. — По полной. Круто?

Андрей не сразу обнаружил вопросительный знак, поэтому ответил после некоторой паузы:

— Наверное. А почему вообще говорят — «прет»?