Григорий Покровский - Ввод

— А вы кто такой?

— Я командир роты, капитан Карпенко.

— Так это твоя рота в овраге отсиживается, а ты сам на «НП» комбата ошиваешься?

— Я прибыл доложить обстановку и жду дальнейшего приказа.

— Что, капитан, — с багровым лицом накинулся на него генерал, — двух душманов испугался, в штаны наложил?!

— Там не два душмана, а пулемёты, — возразил Карпенко.

— Он, видите ли, приказа ждет. Так я приказываю тебе, поднять роту в атаку и брать эти пещеры, и вытряхни говно из своих штанов, трус паршивый.

— Я трус? Это я трус? Да я по горам два года ползаю.

Он побежал по склону к оврагу. Были слышны его команды:

— Гранатомётчиков ко мне. Противотанковыми долбанем их, ребята, да так, чтобы камешки их в щебень, мать их так. — Он выскочил из оврага на противоположный склон и закричал:

— Рота, за мной, в атаку!

Рота выскочила из оврага и цепью пошла вверх, по склону. Из пещер застрочили пулемёты. Карпенко не оглядывался, но Бурцев видел, как падали его солдаты. До «НП» доносился звонкий голос ротного:

— Ванькин, правый пулемёт, Линько левый, мандоните их, ребята.

Взрывы от гранат были почти одновременными. Гранатомётчики сделали свое дело. Вверх взметнулись сноп огня, камней и фрагменты человеческих тел. Пулемёты затихли.

— Рота, за мной, — закричал Карпенко.

За ним бежало несколько человек, а остальные лежали. Подбежав к пещере, он дал на всякий случай очередь из автомата. Пройдя вовнутрь, увидел, что она пустая. Он оглянулся. У входа стояла горстка людей. Вся его рота лежала на склоне. Карпенко развернулся и побежал по склону вниз. Быстро преодолев овраг, поднимался к «НП». Вот уже Бурцев видел его красное лицо и слышал тяжёлое дыхание. Подойдя к «НП» он замедлил ход и шагнул к генералу. Тот стоял с самодовольным выражением лица. Не дойдя трёх шагов до генерала, Карпенко выкрикнул:

— Ну, ты «кровавый мерин», посмотри, что ты с моей роты сделал! Я выполнил твой приказ и положил роту! Тебе эти дырки нужны были! — почти с надрывом кричал он. — Пойди, полюбуйся, там никого нет! С тебя никто не снимет эти погоны, так я их с тебя сорву и по морде ими!

Карпенко потянулся к Мереновскому, тот шарахнулся в сторону. В это время прибыл командир полка и артиллеристы. Офицеры подхватили Карпенко под руки и оттащили от генерала. Мереновский с перекошенным лицом быстро зашагал к БТРу и уехал.

— Что случилось? — спросил Лужин.

— Мереновский приказал роту кинуть на пулемёты, — доложил Бурцев.

— Николай Николаевич, — захрипел Карпенко, — там мои ребята лежат. Они уже не поднимутся. Там лейтенант Роговцев, Санечек, мой дружок со взводом лежит. Это я их убил! — потом как-то сразу сник присел на корточки и зарыдал.

Лужин взял его голову и прижал к себе. Он по-отцовски гладил по трясущейся пыльной голове.

— Эх, Олежка, Олежка, и что же мы творим?! Сами не ведаем что. По нам с тобой давно уже психушка плачет. Чудак! Где ты увидел генеральские погоны. На нём же афганская форма без погон. Это ты под пули лезешь, а он себя бережет, маскируется. Потом Лужин увидел на своей руке кровь.

— Да ты, Олег, никак ранен? Доктора ко мне!

Подбежал доктор.

— Капитан, перевяжи раненого, да спирту дай. Видишь какое состояние.

— Я ему укольчик успокоительный.

— Какой укольчик, перед тобой боевой офицер, а не наркоман. Вечно у тебя спирту нет.

— Не дают же ничего.

— Сталин, тиран был и то своим бойцам фронтовые сто грамм давал, а эти сидят в Кремле, морды отъели, даже спирту им жалко. — Лужин крикнул своему радисту: «Володя, фляжку».

— Пей, Олег, не «кишмишовка» — водка, что ни на есть чистейшая.

Карпенко с жадностью большими глотками отпивал водку из фляжки. Насытившись, он подал фляжку командиру полка. Тот взболтнул ее и разрядив обстановку пошутил: «Да, ты горазд пить, почти фляжку вылакал».

Подъехали еще два БТРа. Из них вышли комдив и заместитель командующего сороковой армией.

— Лужин, что у вас произошло? — спросил комдив.

— Товарищ полковник, — отчеканил Лужин, — капитан Карпенко роту под пулеметы кинул по приказу Мереновского.

Генерал и полковник переглянулись.

— Сколько это может продолжаться? — обратился комдив к заместителю командующего.

— Доложите Вы командующему армией. Он же с маршалом каждый день общается. Пусть маршал уберет его отсюда. Этому… — комдив хотел что-то сказать и осёкся. — Пусть уезжает в Москву — ему место в «арбатском округе».

— Мы уже докладывали маршалу, — ответил генерал, — но пока бесполезно. Ты думаешь, только у тебя? В других дивизиях он тоже натворил. Ему солдаты кличку дали «Кровавый мерин».