Григорий Покровский - Ввод

— Товарищ подполковник, никакой там водки нет. Это просто людей не было разгрузить, — заныл Миронов.

— Ты чего меня, Миронов, за мальчишку держишь? В полку больше тысячи едоков, а у тебя некем машину разгрузить. Кинь клич прапорам, что у тебя там водка, они тебе эту машину на руках унесут. Если хоть ящик оттуда возьмешь или будешь комбату мешать, создам комиссию, составлю акт о конфискации и материалы в прокуратуру. Сядешь, Миронов, за контрабанду спиртного. Так и быть, возьму на полк это «ЧП». Может, наконец, полк избавится от пьяницы. Куда мне вас прикажете деть: солдаты завшивели, кормишь похлёбкой да хлебом, на блокпостах солдаты болтушку из муки едят, кожа да кости. Вчера из первого батальона одного солдата отвезли в госпиталь. Дистрофия! Ты слышал, майор, о таком диагнозе? А ты Миронов, водку с начпродом жрёшь. Мало, что старослужащие им кушать не дают, так и давать-то нечего: полмешка муки на блокпост и всё. Вы с завскладом тайком афганцам продаете. Я до вас доберусь, Миронов, и вы небо в клеточку увидите. Втроём сядете, за групповую больше дают.

Миронов стоял навытяжку, и нижняя губа его задёргалась, под правым глазом появился тик.

— Что, задёргался. Я ждал твоего приезда. Где хотите, берите на дивизионных или на армейских складах, выкладывайте свои деньги, как продавали, так и возвращайте. Через неделю все блокпосты объеду лично, и столовую возьму на личный контроль. Неделю вашей троице даю. Не исполните, через неделю будем разговаривать в прокуратуре. Сколько ящиков привез?

— Десять.

— Деньги откуда взял на такое количество водки? Это же двести бутылок. С ума сойти можно. Куда она только лезет или обогащаетесь?

— Стеклотару завёз, банки из-под борщей, огурцов, помидоров, — ответил Миронов.

— Погоди, погоди, ну и проныра ты. Месяц назад, кто мне акт подсунул о списании на бой стеклотары? Выходит, стеклотара целая. Коль имущество полка, следовательно, водка полковая. Бурцев, возьмешь командира роты, желательно Карпенко. Он самый старый тут служака, всё знает. Поедете к военным строителям и все, что для строительства бани необходимо выменяете. Для начала я даю три ящика, думаю, хватит. Остальную водку, вон в тот кунг, там начальник штаба секретные бумаги держит — под охрану часового. Передай начальнику штаба, отпускать лично с моего разрешения, и только на нужды полка. Здесь, в Афганистане — это самая твёрдая валюта.

За три ящика водки военные строители выдали Бурцеву все необходимые материалы. Даже помогли и специалистами. Баня получилась на славу. В ней была парилка и просторный помывочный зал, а для командования полка небольшой бассейн и комната отдыха. Вскоре из дивизии пришла вошегубка. «Прожарили» одежду, матрасы, подушки. Борьба со вшами закончилась.

Теперь Бурцева в полку все зауважали. Не прошло и месяца, как он влился в новый коллектив. Боевых действий не было и ему казалось, что так и пройдут два года. Но вот однажды командир полка вызвал на совещание комбатов.

— Пришёл приказ, — начал он, — идём в рейд, что-то долго мы засиделись в палатках. Местность гористая. Много пещер, там засели душманы. По данным разведки где-то в пещерах у них база. Эту базу мы и должны ликвидировать. Плохо то, что технику применить почти невозможно, сплошные горы и ущелья.

Затем командир поставил задачу каждому комбату. После совещания все стали расходиться.

— Бурцев, останьтесь, — произнес командир полка. Все вышли, Бурцев продолжал стоять.

— Садись, — начал командир. — Ты в Афганистане без году неделя, пороху не нюхал, поэтому не хорохорься и без надобности никуда не лезь. Кланяйся, не стесняйся. Будешь лезть, куда не попадя — убьют. Не бойся прослыть трусом — это не трусость, а самосохранение. Тут Родины нет. «За мной, за Родину» — кричать не надо. Родина у нас с тобой, там, а тут, Бог знает что, какой-то интернациональный долг?! Только вот почему я им оказался должен и сколько — так и не усёк.

Подготовка к рейду шла полным ходом. Начальники штабов батальонов с начальником штаба полка сверяли свои карты. Переделывались, уточнялись и изменялись ранее поставленные задачи. Снаряжались магазины, пулеметные ленты, загружались боеприпасы, продовольствие, шла выверка прицелов.

Бурцев первый раз готовил людей к бою. Раньше он готовил их на учения: тогда было совсем другое ощущение, другая ответственность. А этот бой для кого-то из них, стоящих в строю, может оказаться последним. От того, как метко будет бить их оружие, хватит ли им боеприпасов, как они будут подготовлены — зависит их жизнь.