Григорий Покровский - Ввод

— А зачем бегать в управление кадров, я тебе могу его и сейчас дать. Я этой весной с их полком учения проводил, так что Васю знаю хорошо. А ты-то, откуда его знаешь?

— Тут человек его один ищет.

— Хороший человек? Он или она?

— Она хороший человек.

— Раз ищет, то знает, что делает, такого парня упускать нельзя. Бери ручку, записывай, — Толик показал рукой, как будто писал по листку. Ася достала ручку из сумочки и подала ему. На листке из-под его руки быстро вылетали цифры воинской части. Когда он записал адрес Бурцева, спросил у Жени:

— На всякий случай, скажи, как туда добраться.

— Ты знаешь, Толя, туда автобус ходит, но какой номер, не скажу. Я автобусами туда не ездил. Всё служебной машиной. Но знаю, что там есть посёлок Лесной. Полк возле этого посёлка стоит километрах в пяти. Полковые туда на автобусе добираются. Там водителя просят, он останавливается по дороге — это будет в километре от полка.

Толик записывал адрес Бурцева, а у Аси дрожали губы. Когда закончил разговор, он повернулся к ней и сказал: «Вот и нашлась твоя пропажа». Лицо Аси сияло, и тут Толик понял, что его бессонная ночь и все его мысли, о том, чтобы всё начать по-новому было не что иное, как бред.

Ася взяла дорогую ей бумажку и прижала к себе, дрожащей рукой, вложила адрес в сумочку.

— Спасибо, Толик, я, наверное, пойду.

— Я подвезу тебя.

— Не надо, ты же выпил.

— А может, останешься? — Искорка надежды блеснула в его глазах.

— Толя, ты очень хороший человек. Остаться на ночь, значит, наши отношения смешать с грязью. А для меня ты такой чистый, пусть такой и останешься в моей памяти. Я на метро, тут совсем близко, — она поцеловала его в губы и вышла.

Анатолий шел за ней до выхода из подъезда, остановился и смотрел ей в след. Пройдя немного, Ася повернулась, помахала ему рукой. И вмиг исчезла. Теперь до него доносился только стук её каблучков.

Ася спускалась в метро, и всё время думала о Бурцеве.

— Может быть, он уже нашел себе спутницу жизни, — думала она, — а я буду ему надоедать своими письмами. Нет, не похоже: судя по тому, как он глядел на меня, он не мог пойти на такой шаг и жить с нелюбимым человеком. Но ты же хотела выйти за Бориса? — дразнила её мысль. Да хотела, но почему я хотела, — оправдываясь, она. — Да потому так думала, что выйдя замуж за Бориса, мысли о Васе наконец оставят меня. А вышло совсем по-другому. Потому что я слабая женщина. А он — сильный. Я напишу ему письмо, а там пусть как решит. И не буду ему надоедать письмами, всего одно письмо.

Ночное метро увозило последних пассажиров. На перроне стояли одинокие засидевшиеся, как Ася, и загулявшиеся парочки. Электропоезд, гремя пустыми вагонами, распахнул широко двери, приглашая в свое чрево запоздалых путников. Ася зашла в пустой вагон, села. В её голове пролетали строчки будущего письма: «Милый Вася! Вот уже пять лет, как мы разлучены, злодеем-случаем, который толкнул меня на этот поступок. Велико счастье любить человека, быть с ним рядом, слышать его голос, чувствовать его дыхание, смотреть, как он спит, и как во сне у него подергиваются ресницы. Любить его всего, как саму себя и даже больше. Ласкать его руки, его губы, всё, всё тело, и получать в ответ такие же горячие поцелуи. Жить его жизнью, радоваться за его успехи, переживать за его неудачи, в трудные минуты поддержать его. В лихую годину пойти за ним и, если надо, отдать всю себя без остатка. И вот теперь я лишена всего этого. Лишена, но продолжаю любить тебя. Я, наивная девчонка, тогда думала, что своим поступком я уберегу тебя. Мне так внушили, что дальнейшая твоя судьба в руках этого полковника. Я решилась на этот поступок не потому, что жажда им одолела меня, а только лишь из-за тебя. Ты поверь, что ради тебя я не то, что тело, я жизнь отдам. В конечном итоге полк получил отличную оценку, все получили вознаграждение. Наказана только одна я, и наказана по заслугам. Не имея возможности, видеть тебя, любоваться тобой, целовать твои горячие уста. Вот уже прошёл год, как я тебя встретила. Ты каждый день приходишь ко мне в моих снах. Нет возможности видеть тебя наяву. Ты не представляешь, какие это муки любить человека, и не быть рядом с ним. Василёк мой, если можешь, прости меня».

Она остановилась. Прислушалась к объявлению диктора в вагоне — на следующей станции ей выходить. Мысли снова побежали.

— Нет, писать не буду, пушкинская Татьяна мне выискалась. Он возьмет и выбросит твоё письмо. И правильно сделает. Нет, его надо увидеть. Посмотреть ему в глаза, и только по ним можно решить, говорить ему эти слова, или же оставить навсегда при себе. Поезд завизжал тормозами. Выйдя из метро, Ася ощутила на душе лёгкость. У выхода её встретила белая ленинградская ночь.