Валерий Козырев - Джесси

Хотя все это – зал, мягкий боковой свет, аромат кофе, тоник и должны были располагать к беседе, разговор не вязался, оба чувствовали сковывающую неловкость.

– Как город? – спросил Гена лишь потому, что надо было о чем-то говорить, хотя более глупо звучал бы только вопрос «как погода?».

– Уже привыкаю. Правда, первые дни скучало по дому, а сейчас – будто всю жизнь здесь жила! – охотно ответила Вика.

– Учиться нравится? – Второй вопрос не отличался по оригинальности от первого. Но Вика словно не замечала их косности.

– Не очень. Ожидала, что будет намного интересней – предметы какие-то специальные, ещё что-то… Правда, дальше все это в программе обучения есть – и предметы и практика… А пока почти всё то же самое, что и в школе. А так, у меня все хорошо. Недавно на каникулы домой ездила, заходила к твоим родителям, телефон узнала. Долго не решалась позвонить, да вот наконец-то набралась смелости.

– Хорошо, что набралась! – улыбнулся Гена. Чувствовалось, что лёд отчуждения сломался и дальше разговор станет более непринужденным. – Как там Санька? – спросил Гена, уже действительно проявляя интерес к сути своего вопроса.

– В армию осенью забрали.

– А ваши отношения?..

– Никак.

– Но ведь он тот самый рыцарь, который хотел завоевать твоё сердце?

– Хотел, но не завоевал. В армию его провожала другая девушка…

За разговором время шло незаметно, бармен включил музыку, она звучала тихо и беседе не мешала.

– Помнишь, Гена, тогда на речке ты сказал, что девушка и парень могут быть просто друзьями? – спросила Вика.

– Да, помню.

– А мы с тобой можем быть друзьями?

– Мы уже друзья.

Вика чуть смутилась, но продолжала.

– Ты извини, что я тогда так себя вела… – и, помолчав: – Мне до сих пор за себя стыдно.

– Тебе не нужно стыдиться, ты ничего для этого не сделала.

– Хорошо, что ты поговорил тогда со мной и слова нашел такие… Я на многое после этого стала смотреть по-другому.

– Ты способная ученица, – улыбнулся Гена.

– Это ты хороший учитель.

Гена рассмеялся.

– Гена, можно тебя спросить?

– Спрашивай.

– Помнишь, ты рассказывал про девушку, с которой расстался?..

– Да, помню.

– Ты сейчас встречаешься с ней?..

– Нет, Вика, мы расстались.

– Извини, Гена, что спрашиваю. Я много раз возвращалась к нашему разговору, и сейчас хочу задать тебе ещё вопрос: ты по-прежнему считаешь, что над чувствами должен главенствовать здравый смысл, разум и логика? То есть, наши чувства должны быть полностью подконтрольны, несмотря ни на какие обстоятельства?

– В какой-то степени, да.

– А как определить эту степень?

– Да никак, Вика, ты её не определишь… И то, что я когда-то считал правильным, оказалось совсем наоборот. А сейчас всё более склоняюсь к мысли, что для счастья каждому из нас не хватает немного безумия.

– Ты изменился.

– Человеку это свойственно.

– Я рада за тебя.

– Ты обо мне ещё ничего не знаешь.

– Достаточно уже того, что ты сказал.

Судя по тому, как бармен тщательно протирает полотенцем стаканы и, просматривая на свет, аккуратно составляет их на поднос, а зал постепенно пустеет, можно было предположить, что время работы кафе подходит к концу. Гена рассчитался с официантом, сделав Вике предупреждающий знак рукой, заметив, что она стала доставать кошелёк из сумочки.

– Гена, у меня есть деньги! Я стипендию получаю, и из дома присылают, – воспротивилась Вика.

– А я получаю зарплату! – улыбнулся Гена. – И не спорь, пожалуйста! – сказал он, заметив, что Вика всё же пытается достать деньги из кошелька. Вика вскинула в потолок деланно недовольный взгляд и положила кошелёк обратно в сумочку.

Они пешком дошли до общежития и, уже когда попрощались, Вика вдруг попросила:

– Гена, ничего, если ты меня в музей сводишь? – И чуть извинительно: – Конечно, если у тебя есть время… Я как приехала, всё собираюсь, но если тебе некогда, то…

– Сходим, Вика, обязательно сходим! – не дал договорить ей Гена. – Завтра, например, устроит?

– Устроит.

– Ну и отлично! Тогда в десять утра на этом же месте, если только… У тебя нет других планов?

– Никаких планов, завтра же воскресенье! – улыбнулась Вика.

Гена подождал, пока за ней захлопнется дверь вестибюля общежития, и пошел домой. На душе было легко и радостно. Так, как не было уже давно.

Музей был в центре города. Почти полдня они бродили по его пяти бесконечным этажам. И хотя им можно было присоединиться к организованной группе и ходить, слушая пояснения экскурсовода, они решили так, дикарями – сами по себе. На одном из этажей повстречались с Кренделем, рядом с ним была миловидная девушка.