Эми Тан - Сто тайных чувств

— Идемте, мисс Баннер. Идемте со мной. Йибан сказал мне, что если он умрет, то будет ждать вас в Мире Йинь.

И она поверила мне, потому что я была ее верным другом.

— Вот моя рука, мисс Му, — сказала она, — не отпускай ее, пока не окажемся в Мире Йинь.

И так мы ждали, испуганные, печальные и счастливые, пока смерть не пришла за нами.

Когда Кван заканчивает свой рассказ, звезды уже начинают тускнеть на посветлевшем небе. Я стою на уступе, ища какие-нибудь признаки жизни среди мрачных теней.

— Ты помнишь, как мы умереть? — спрашивает она, стоя за моей спиной.

Я качаю головой, вспоминая то, что всегда казалось мне сном: сверкание копий, освещенных огнем, каменная стена… Я снова вижу это, чувствую, как страх подступает к горлу. Слышу, как храпят лошади, как они нетерпеливо бьют копытами, в то время как грубая веревка падает на плечи, а потом стягивает мне шею. Я судорожно втягиваю в себя воздух, на шее бьется вздувшаяся вена. Кто-то крепко держит меня за руку — Кван, только она почему-то выглядит гораздо моложе, с повязкой на глазу. Прежде чем я успеваю сказать ей «Не отпускай меня», из моей груди вырывается последний вздох, и я взмываю в небо. Я чувствую, как веревка натягивается, все мои страхи вдруг разом обрушиваются на землю, а я лечу в небо. Мне не больно! Какая чудесная легкость! И все же я не свободна, точнее, не совсем свободна. Потому что рядом со мною Кван. Она по-прежнему крепко держит меня за руку, как и сейчас.

— Ты помнить, да?

— Мне кажется, нас повесили, — от утреннего холода у меня онемели губы.

Кван нахмуривается:

— Повесить? He-а. Я так не думать. В то время Маньчжуры не вешать людей. Слишком хлопотно. И к тому же не было деревья.

Меня охватывает необъяснимое разочарование оттого, что я ошиблась.

— Хорошо, тогда что же случилось?

Она пожимает плечами:

— Не знаю. Потому я спросить тебя.

— Что?! Ты не помнишь, как мы умерли?

— Все так быстро случиться! Сейчас стоять здесь, минута — и очнуться там. Пройти много время. Когда я понять, то уже давно умереть. То же самое, когда я в больнице и мне дать шоковая терапия. Я очнуться — где я? Кто знать, может, в прошлая жизнь ударить молния: ты и я быстро-быстро попасть в другой мир. Думаю, Призрак Купца тоже умереть быстро. Бах! И конец! Оставить только две ступни.

Меня разбирает смех:

— Черт! Поверить не могу, что ты рассказывала мне эту историю, не зная конца!

— Конца? Твоя смерть — это не конец. Это значит, что история продолжаться… Эй, гляди! Солнце почти взойти, — она сладко потягивается, — сейчас мы идти искать Саймон. Надо взять фонарик и одеяло… — И она уверенно трогается в путь, зная, что найдет дорогу назад. Я догадываюсь, куда она направляется: в пещеру, где когда-то Йибан обещал ждать мисс Баннер, где, как я надеюсь, может находиться Саймон.

Мы ползем по осыпающемуся склону, осторожно ощупывая каждый выступ, прежде чем ступить на него. По мере того, как я разогреваюсь, мои щеки начинают гореть. Скоро я увижу эту чертову пещеру — мое проклятие, мою надежду. Кого мы там найдем? Саймона, дрожащего от холода, но еще живого? Йибана, застывшего в вечном ожидании своей возлюбленной? Погрузившись в нелегкие раздумья, я наступаю на груду осыпающейся щебенки и падаю навзничь.

— Осторожно! — кричит Кван.

— Почему люди говорят «осторожно», когда уже слишком поздно? — Я, морщась, встаю на ноги.

— Не поздно. В другой раз, может, ты и не упасть. Вот, держись за руку.

— Я в порядке. Кости целы, — я вытягиваю ногу, — видишь?

Мы снова карабкаемся вверх, и Кван оглядывается на меня каждые десять секунд. Вскоре мы приближаемся к пещере. Я заглядываю внутрь в поисках признаков жизни — доисторической или недавно минувшей.

— Кван, скажи, что стало с Йибаном и людьми из Чангмианя?

— Я уже умерла тогда, — отвечает она по-китайски, — так что точно не могу сказать. Знаю только слухи, которые ходили по нашей деревне в этой жизни. Но можно ли им верить? Люди из окрестных деревень всегда преувеличивали, делая из мухи слона. Из любой недомолвки вырастала страшная история, а уж потом по окрестностям пошла молва, что Чангмиань проклят.

— И… какая же это история?

— А, погоди, дай перевести дух! — Она, отдуваясь, садится на плоский валун. — А история вот какая: люди говорят, что когда пришли Маньчжуры, они услышали плач людей в пещерах. «Выходите!» — приказали они. Никто не вышел — а ты вышла бы на их месте? Тогда солдаты набрали сухих веток и сучьев, разложили их у входов в пещеры и подожгли. Когда запылали костры, голоса в пещерах переросли в нечеловеческие вопли. И вдруг пещеры разом застонали, а потом выплюнули полчища летучих мышей. Небо почернело от этих тварей, словно над ущельем раскрылся огромный зонт. Летучие мыши раздули огонь, и тогда вся долина запылала. Туннель, уступ — все было объято огнем. Только двум или трем всадникам удалось спастись, остальные солдаты сгорели заживо. Через неделю в Чангмиань пришел другой отряд. Но уже никого не нашел — ни мертвых, ни живых. Деревня была пуста, Дом Призрака Купца был пуст. Тела исчезли. А в ущелье, куда отправились солдаты, не было ничего, кроме пепла и груд камней — сотен безмолвных могил… — Кван поднимается. — Надо идти, — говорит она и устремляется вперед.