Роберт Кормер - После Шоколадной Войны

— Есть один парень у нас в школе, — начал Арчи расслабившись для того, чтобы заговорить о Картере, его мысли всегда прояснялись, когда он начинал выражать их словами. — Футбольный герой. Мачо. У него много наград. Рослый, загорелый, красивый…

— С ним можно познакомиться? — спросила Мортон гортанным голосом. Она была не такой сексуальной, как казалась, и Арчи проигнорировал этот вопрос, признав ее ответ лишь как автоматический.

— И еще у него чувство чести… социальная совесть, — продолжил Арчи. Мысль о письме Брату Лайну вызывала волнение на его лице. — Уважает старших. Способен на большой риск, чтобы следовать своим принципам, — его голос трещал так, словно это был хворост на морозе.

— Звучит, словно за упокой души положительного американского супергероя.

— Здесь ты неправа, Мортон. Не бывает совершенных людей, — и он вспомнил, как трясся голос Картера в телефонной трубке.

— Джил, — возразила она. — Меня зовут Джил. Только учителя зовут меня Мортон, и еще — «Мизз Мортон».

— Ладно, Джил, — сказал он, произнеся ее имя, он закрутил язык так, чтобы она была рада, когда он снова назовет ее Мортон. — Но вернемся к делу. И так никто не совершенен. У каждого можно найти недостатки. В глубине души. Там всегда есть что-нибудь гнилое. У каждого есть, что скрыть. Он хороший человек, а у тебя за спиной он корчит тебе рожу. Днем — церковный хорист, а ночью — насильник. Что значит, что кто-нибудь, стоящий рядом с тобой может быть убийцей. Невинных не бывает.

Она убрала руку с его плеча.

— Да Бог с тобой, Арчи, ты и о себе так думаешь? И ты всех перемешиваешь… с дерьмом…

— Только не надо меня обвинять, — сказал он, удивляясь ее реакции. — Можешь обвинить человеческую природу. Не я создавал этот мир.

Мортон отшатнулась от Арчи, а он погрузился в свои мысли и размышления о Картере, о его слабых местах, о тех, что у него на поверхности: например, его спортивные награды, на которые он приходит посмотреть по пятьдесят раз в день, или то, как важно он шествует по школе атлетической походкой, раскачивая плечами, выставляя напоказ образ «крутого парня». Честь и награды, которые как близнецы повторяют личность Картера, также могут быть щелью в его броне. Проблема, конечно, была в том, как ее использовать.

Он потянулся к Мортон и коснулся рукой ее лица. Она смотрела в темноту, наблюдая за светом фар проезжающих мимо машин, пробегающим по асфальту и по световозвращателям на столбиках у края дороги. Она ненавидела себя за то, что всегда имела ответ на любой вопрос Арчи Костелло. Она была симпатичной, умной и у парней всегда пользовалась успехом. Она не пропускала субботних вечеринок в школе, начиная с седьмого класса. Ей были присущи независимость и хладнокровие, в чем, наверное, Арчи видел слабость, и это был ответ его потребностям. Но какое-то маленькое волнение каждый раз возбуждало в ней жизнь, когда она слышала его голос по телефону. Наверное, все-таки он был прав, говоря о том, что в жизни каждого есть что-нибудь отвратное. У нее был Арчи Костелло. Она никогда не бывала с ним на вечеринках (и он никогда не просился с ней туда). И все же он не мог бы отрицать приносимые ею удовольствие и чувство вины. И она из раза в раз продолжала натыкаться на это, когда они были вместе. Она не позволяла себе дружить с кем-нибудь еще. И теперь снова она отвечала его ласке.

Она поддалась… и на какое-то мгновение Арчи Костелло и Джил Мортон оказались в маленьком мире чувств, заключенном в старой «Черри» до внезапного порыва, до приступа удовольствия, до извержения красоты и ярости, оставившего их обоих одними на волне восторга и восхищения. На это мгновение они настолько стремительно оставили все в прошлом, что минутой позже могли лишь вспомнить о своем существовании.

Они какое-то время сидели в томной усталости, в полном истощении. Арчи заставил себя войти в это состояние, наслаждаясь короткими мгновениями тишины, потому что он знал, что в какой-то момент Мортон заговорит. Позже она всегда начинала говорить. И он был вынужден скрывать раздражение и нетерпимость, зная, что ей нужно было выговориться, в чем она нуждалась больше, чем во всем, что было до того.

— Что тебя так волнует в этом американском супергерое? — лениво спросила она.

Арчи отпрянул.

— Ничего, — сказал он.

— Тогда, зачем о нем говорить?

Арчи снова понял, почему он всегда держался подальше от других. Дай им немного приблизиться, и они полезут к тебе на шею и слишком многое на себя возьмут.