Тауфик аль-Хаким - Избранное

Пассажиры переглянулись. Потом один из них подвинулся, энергично прижав своих соседей, и сказал:

— Пожалуйста, бек! Все мы мусульмане и как-нибудь поместимся.

Человек с узлом вошел и кое-как уселся. Один эфенди наклонился к соседу и заговорил с ним. Его голос, сначала приглушенный и неуверенный, скоро зазвучал громко и раскатисто. Видимо, ему хотелось, чтобы все его слышали. И действительно, пассажиры обратили на него свои взоры и стали прислушиваться, словно внимая хатыбу [46] Хатыб (или имам) — мусульманский проповедник. в мечети или проповеднику в церкви. Интерес присутствующих к его словам ободрил оратора, и он принялся перескакивать с одной темы на другую. Начав с того, что и для этого пассажира нашлось место, он с восторгом упомянул о чувстве единства и сердечной связи, объединяющей жителей Египта. Случись это в Европе, сказал он, никто не пошевелился бы, даже ради родственника или друга. Европеец не поступится своими удобствами решительно ни для кого. Вспомнив об Европе, он стал рассказывать, что однажды во время его поездки по чужой стране…

Один из слушателей, в тюрбане, с наивным удивлением перебил его:

— Вы ездили за границу, эфенди?

Эфенди снисходительно улыбнулся.

— Я побывал в Австрии, Англии и Франции, все по торговым делам.

Вернувшись к прерванному рассказу он поведал всем, что в Европе как-то провел в поезде целые сутки, и за это время никто из пассажиров не произнес ни одного слова, точно все они родились на разных планетах и не были людьми, у которых одинаковое сердце и единые чувства.

Какой-то шейх, сидевший в углу, кашлянул и сказал:

— В этих странах нет ислама.

Эфенди слегка изменился в лице, но промолчал и поднял руку, сделав вид, что стряхивает с фески пыль. Один из пассажиров заметил на кисти его руки изображение креста и понял, что шейх с самыми лучшими намерениями произнес слова, обидевшие оратора. Желая это загладить, он вмешался:

— Ты хотел сказать, сиди шейх, что в этих странах у людей нет сердца, не то что у нас, на нашей родине, где все мы, копты и мусульмане, — братья.

Его мысль подхватил другой пассажир. Это был просвещенный человек. Вступив в беседу, он сумел объяснить присутствующим, что слово «ислам», которое любят так часто употреблять в некоторых кругах Египта, в сущности, лишено какой бы то ни было религиозной или племенной окраски. Оно означает лишь милосердие, человечность, доброту и взаимную связь сердец.

Эти чувства свойственны египтянам. В Европе вы их не найдете, потому что душа франков [47] То есть европейцев. пропитана ядом своекорыстия. Все они враждуют между собой, заботясь только о своей личной выгоде.

Пассажиры в тюрбанах и фесках задумчиво слушали своего попутчика. Казалось, они впервые поняли истинный смысл слова «ислам».

Рассуждения образованного пассажира вызвали всеобщее одобрение. Когда разговор на эту тему был исчерпан, один из присутствующих вернулся к тому, о чем говорил первый оратор, и спросил:

— Значит, эфенди, за границей человек может и не заговорить в поезде со своим соседом?

— А у нас, извините, — перебил другой пассажир, — кто бы ни проехал полчаса по узкоколейке, как придет ему время выходить, он, оказывается, уж со всеми перезнакомился.

— Да это и видно, — сказал третий. — Мы еще не доехали до Бенха, а уже удостоились благодати познакомиться с вашими милостями.

Он с улыбкой обвел соседей взглядом, словно приветствуя их, и увидел Мухсина, который притаился в углу, так что никто его не заметил. Удивленный тем, что мальчик все время молчит, он решил втянуть его в беседу и, вежливо наклонившись к Мухсину, ласково спросил:

— Не так ли, маленький эфенди?

Мухсин растерянно посмотрел на него и, смущенно пробормотав несколько слов, отвернулся к окну.

Пассажир не стал ему докучать. Он объяснил себе поведение Мухсина его возрастом, застенчивостью и благовоспитанностью, не позволявшей ему говорить в присутствии старших.

Все снова принялись беседовать на различные темы и проболтали до станции Бенха. Пассажиры высовывались из окон и покупали лепешки, апельсины, мандарины. Они разостлали на коленях платки, приглашая попутчиков: «Пожалуйста! Покушайте с нами!», а те вежливо отвечали: «Ешьте на здоровье!»

Поезд тронулся, и Бенха осталась позади. Некоторое время пассажиры были заняты едой, потом эфенди, заговоривший первым, сказал:

— Кстати насчет «покушайте с нами»… В Европе пассажир вынимает сигарету, ест, пьет и не спрашивает соседа: