Тауфик аль-Хаким - Избранное

Поэтому он ограничился тем, что ежедневно задавал Заннубе один и тот же вопрос: в исправности ли у соседей проводка или, может быть, в ней есть какой-нибудь дефект, который надо устранить. Заннуба отвечала, что все в порядке, но Абда нервничал и приставал к ней:

— А ты откуда знаешь? Ты ведь не спрашивала! — грубо говорил он.

Замечая его настойчивость, братья усмехались, а Мухсин холодно и резко бросал:

— Проводка в полном порядке!

Раздраженный всем этим, Селим не упускал случая вставить пару насмешливых слов.

— О господин, электричество действует превосходно! Тебе бы хотелось, чтобы его нарочно испортили? О господин, поищи себе другое занятие.

Однажды Абда вышел из себя и закричал:

— А тебе какое дело, дурак?

Селим спокойно спросил:

— Это я — дурак?

— И еще какой дурак!

— Вы слышите, люди?

— Чего ты суешься в мои дела?

— Аллах да простит тебя! Извиняюсь. Виноват!

Он умолк. Мухсин молча смотрел на братьев. Заннубы в комнате не было, она поднялась на крышу, чтобы с помощью Мабрука развесить белье. В спальне находился Ханфи, но «почетный председатель» лежал на кровати и не старался примирить спорящих. Он только смеялся и говорил из-под одеяла:

— Это нехорошие речи! Чего ты сердишься, си Абда? Раз электричество в тебе не нуждается, поищи другой работы! Не умеешь ли ты, например, чинить примуса или зонтики?

— Что? И твоя милость туда же? — огрызнулся Абда. — О человек под одеялом, спи! Так будет лучше! Не вынуждай меня много говорить!

Ханфи-эфенди немедленно ответил:

— Спать? А разве я много сплю? Приду на урок в школу, а в классе содом, вернусь домой, прилягу отдохнуть, начинается скандал. Я устал, и мой осел тоже [40] Поговорка. .

Он тщательно закутался в одеяло, повернулся ко всем спиной, зажмурил глаза и засопел, погружаясь в дремоту. Через минуту послышался громкий храп.

Мухсин проводил уходящего Абду суровым, неприязненным взглядом и, посмотрев на спящего Ханфи, сочувственно прошептал:

— Как его жалко, дядю Ханфи! Ничего у него нет, кроме сна.

Селим ответил с насмешливым сожалением:

— Хотел бы я знать, какой он учитель? Такого увальня, как наш Ханфи, школьники должны считать дураком.

Мухсин так же, как и Абда, не был уверен, что его знакомство с соседями прочно, хотя и бывал у них ежедневно. Внутренний мир Саннии, ее душа все еще были для него загадкой. В тот день, когда Абда чинил в квартире соседей проводку, Мухсин почувствовал какое-то странное беспокойство.

Некоторые поступки Саннии ему не нравились, но он не замечал в ее обращении с ним перемены, которая подтвердила бы его смутные подозрения. Поэтому облачко в его сердце быстро рассеялось, но он все же продолжал чего-то опасаться и не доверял Абде. Поведение Саннии в тот день, когда к ним пришел Абда, заставило его призадуматься: вероятно, женщины чаще всего влюбляются в сильных, высоких мужчин с широкими плечами и грубыми голосами. Это происходит помимо их воли. Возможно, в них говорит инстинкт пола, и, вероятно, он, Мухсин, в сравнении с Абдой, кажется маленьким ребенком, неспособным внушать женщинам таких чувств. Мухсин вспоминал голос Абды, гулко раздававшийся в зале соседей, его сильные руки, так легко переставлявшие лестницу у стены. Эти воспоминания терзали мальчика, хоть он не понимал, да и не мог понять причины того смутного чувства, которое мучило его и заставляло недолюбливать Абду.

Чувство это росло из-за поведения Абды после его возвращения из квартиры соседей. Он не сердился на Мухсина и не ссорился с ним, как раньше, а просто не обращал на него никакого внимания, словно его и не было. Он держался надменно, как человек, уверенный в успехе, а Мухсина не ставил ни во что. Если Абда и допускал, что может иметь соперника, то, во всяком случае, не в лице мальчишки, им может быть только мужчина, достойный соревноваться с ним на поприще любви, мужчина, подобный хотя бы Селиму.

Мухсин чувствовал это своей впечатлительной, нежной душой, и сердцем его овладевала печаль. Особенную боль причиняла ему мысль, что он еще ребенок и не может даже считаться чьим-либо соперником.

Кто знает, были ли то шутки судьбы или шутки сына человеческого!

Однажды Заннуба пришла домой и рассказала, что у соседей что-то случилось с роялем и она обещала Саннии спросить Селима, не знает ли он мастерскую, где чинят рояли. Ведь у Селима есть музыкальный инструмент — гармоника.