Тауфик аль-Хаким - Избранное

— Ты украл кукурузный початок?

Ответ последовал немедленно:

— От голода.

Голос старика, казалось, шел из глубины израненного сердца.

Помощник посмотрел на меня и сказал торжествующе:

— Обвиняемый сознался в краже.

Но старик спокойно возразил:

— А кто сказал, что я не хочу сознаваться? Я и вправду пришел на поле голодный и сорвал себе початок.

Перо замерло в руке помощника. Он явно не знал, что делать дальше, и повернулся ко мне, ища поддержки. Пришлось и мне включиться в допрос:

— Почему ты не работаешь?

— Дайте мне работу, бек, и да падет позор на мою голову, если я опоздаю хоть на минуту. Но у такого бедняка, как я, один день есть работа, а десять — ничего, кроме голодного брюха.

— Согласно закону ты обвиняешься в краже.

— Закону, бек, мы подчиняемся со смирением. Но закон должен видеть и знать, что я из плоти и крови и мне нужно есть.

— Есть у тебя поручитель?

— Я один перед лицом Аллаха!

— Внесешь залог?

— На эти деньги я бы поел.

— Если внесешь пятьдесят пиастров залога, будешь немедленно освобожден.

— Пятьдесят пиастров! Клянусь твоей головой, я не видел никаких денег уже два месяца. Забыл, как выглядит даже тарифа [90] Тарифа — мелкая монета. . Не знаю, есть ли в ней теперь дырочка посередине, или уже нет.

Повернувшись к помощнику, я продиктовал ему текст решения: «Подвергнуть обвиняемого предварительному заключению на четыре дня. Если не внесет залог — возобновить срок. Взять отпечатки пальцев и записать приметы».

— Уведите его! — сказал я в заключение.

Старик поцеловал свои ладони, воздавая хвалу Аллаху, произнес:

— Ну что ж, в тюрьме не так уж плохо… По крайней мере там будет верный кусок хлеба. Мир вам!

Он вышел, еле передвигая ноги. На руки ему надели наручники. Как только старика увели, мой помощник облегченно вздохнул. Он успокоился, и мы приступили к следующему делу. Двое солдат, распахнув настежь двери, ввели большую группу мужчин, женщин и детей. Их было не меньше тридцати человек, все они были привязаны друг к другу джутовой веревкой. По-видимому, не хватало наручников. Я воскликнул:

— Аллах всемогущий! Вы что, гоните скот на субботний базар, что ли? Развяжи веревку, солдат!

Конвойный объяснил, развязывая зубами узлы на веревке:

— Бек, при обыске в их домах были обнаружены недозволенные вещи [91] Недозволенные вещи — то есть вещи, подлежащие конфискации, как незаконно присвоенные. . Сейчас полиция с отрядом верблюжьего корпуса [92] Верблюжий корпус — войсковая единица египетской армии. продолжает обыски и аресты в районе.

Рассматривая эту толпу, я вспомнил, что уже знакомился с их делом.

— Значит, недозволенные вещи? — повторил я.

Конвойный поправился:

— Недозволенная одежда, эфенди.

Дело заключалось в том, что грузовая машина с тюками хлопчатобумажных и шерстяных пальто, пиджаков, шаровар и обуви, принадлежащими крупному торговому предприятию в Каире, проезжала ночью по территории района. При переправе через канал один тюк с вещами свалился в воду и пролежал на дне, пока не спала вода. Обнаружив вещи в канале, вся деревня кинулась к этому необычному кладу. Толпа раздетых феллахов набросилась на тюк, лежавший в вязкой глине, каждый тащил из него то, что попадалось под руку. Шерстяные шаровары немедленно надевались поверх рваных штанов, суконное пальто — на почти голое тело, лакированные ботинки — прямо на босу ногу. Нищие феллахи прославляли Аллаха, радостно щеголяя в обновках по улицам своей деревни. «Вещи в воде! Вещи в воде!» — разнеслось по округе. Полиция, конечно, обратила на это внимание и быстро дозналась, в чем дело. Необходимо было принять меры, феллахам слишком уж повезло. Тогда объявили все найденные вещи «недозволенными».

Я решил задать всем сразу один вопрос. Может быть, они признают свою вину и облегчат мою задачу. Окинув толпу несчастных взглядом, я спросил:

— Вы украли одежду?

Мне ответил глубокий, степенный мужской голос:

— Никак нет, клянемся Аллахом, мы не крали, да и не умеем красть. Река послала нам этот мешок, каждый получил свою долю.

Я возразил:

— Свою долю? Разве этот мешок собственность реки? Разве у него нет хозяина?

Ответил тот же спокойный голос:

— Мы забыли, что у него есть хозяин, бек. Пошли Аллах вам повышение! Сжальтесь над несчастными феллахами!

— Дело не во мне, а в законе. В законе ясно сказано: «Всякий, кто нашел что-либо, принадлежащее другому, и присвоил найденное, рассматривается как вор». Понятно?