Клас Эстергрен - Джентльмены

— Покажи мне его фотографию, — попросил Генри. — У тебя же есть его фото.

— Зачем тебе? — возразила Мод. — Заработаешь комплекс.

Дело было поздней ночью, после того как Генри приехал к Мод с выпускной вечеринки и она рассказала ему, как стала любовницей Вильгельма Стернера — его она, во всяком случае, называла «мой любовник». Вполне возможно, что история была не столь банальна, как пересказ, преломленный ревностью Генри: в начале шестидесятых он был изрядно зациклен на сопернике, которого никогда не видел, а лишь представлял себе. Вильгельм Стернер был магнатом, прошедшим школу Валленберга; «non videre sed esse», быть незаметным, — под таким девизом он жил.

— У меня есть альбом с фотографиями, — вздохнула Мод. — Но я не хочу показывать их сейчас. Я устала. Завтра рано утром уезжаю.

— Я хочу увидеть его фотографию, — настаивал Генри. — Мне это нужно.

Мод отправилась в спальню за альбомом. Это был типичный семейный фотоальбом с подписями, сделанными рукой Мод, кроме самых первых. Альбом ей подарила мать, когда Мод было лет десять, и первые фотографии, сделанные в неспокойном тридцать шестом году, изображали малышку в белых кружевах и гордого отца в военной форме, склонившегося над колыбелью.

Мод фыркала, читая ребячливые подписи к фотографиям из Нью-Йорка, Лондона, Парижа, серо-белым фото из Швеции начала сороковых, когда ее отец получал увольнение и приезжал домой — Генри отметил, что он был сержантом, — а мать все еще была счастлива и слушала Уллу Бильквист за опущенными шторами.

— Вот папа и Вильгельм Стернер, — наконец произнесла Мод, показав фотографию пятьдесят шестого года из Джакарты. — Прямо перед трагедией…

Отец интересовал Генри в меньшей степени, чем Стернер. Последний выглядел приблизительно так, как и предполагал Генри: тяжеловатый и массивный, в двубортном костюме в узкую полоску. Мужчина в самом расцвете сил, человек с идеями, инициативой и творческой энергией. Он мог быть легкомысленным, но становился серьезным, когда это было необходимо. Стернер обладал очень привлекательной внешностью и, судя по мощной шее, в юности метал копье. Поэтому его рубашки так хорошо сидели на Генри.

— Ты доволен? — поинтересовалась Мод.

— Он именно такой, каким я его представлял, — ответил Генри. — Интересный мужчина.

— Он и сейчас такой.

— Он счастлив с тобой?

— Думаю, да.

— А ты?

— Я люблю вас обоих, — ответила Мод. — Вы такие разные, и дело не только в возрасте. С тобой я чувствую себя другим человеком, ты такой… неопытный, невинный… А с ним все иначе. Он очень занятой человек, много работает — но меня не волнует его работа. Он очень… остроумный, как бы смешно это ни звучало. Он говорит, что со мной забывает о смерти.

— Сколько все это, по-твоему, будет продолжаться? — спросил Генри. — Ты же не можешь разрываться всю жизнь?

— Не могу? — отозвалась Мод. — Ну, какое-то время мы не будем видеться, и, возможно, ты встретишь другую.

— И не надейся, — сказал Генри. — Что он говорит обо мне?

— Он говорит, что понимает меня. Выспрашивает подробности о тебе.

— И ты рассказываешь?

— Конечно. Зачем мне врать?

— Незачем, — согласился Генри.

Мод закурила последнюю сигарету с видом человека, у которого только что камень с души упал.

— Теперь ты знаешь обо мне все, что тебе нужно знать, — сказала она. — И, может быть, больше не любишь меня.

Генри отнял у нее сигарету и затушил.

— Люблю, — сказал он. — Больше, чем прежде.

И снова Виллис и его спортклуб «Европа» пришли на выручку Генри в трудную минуту. Он топил печаль и тоску в поту и жидкой мази. Все лето Генри посвятил тренировкам перед матчем, в котором его так хотел видеть Виллис. Речь шла о чемпионате Швеции в Стокгольме, и Генри уже неплохо проявил себя в нескольких тренировочных поединках. Вскоре наступило горькое лето: подработка на транспорте и долгие изматывающие тренировки в «Европе». В своей аскезе Генри достиг наилучшей формы. Начало чемпионата совпало по времени с началом учебного года, и Генри даже добился освобождения от занятий ради дополнительных тренировок. Директор гимназии не был фанатом бокса, но все же допускал вероятность большого успеха в жизни небезызвестного ученика. Да и учебному заведению вряд ли могло повредить присутствие в рядах школяров чемпиона страны. Виллис звонил в гимназию, чтобы поблагодарить за освобождение, и едва ли не пообещал, что вернет за парту чемпиона Швеции в велтере [23] Велтер (welter) — 1-й полусредний вес. среди юношей.